Осколки неба

Говоришь — нельзя, а она "Так не магазинное же, свое, из деревни". Все равно, говоришь, нельзя, а она только глазами хлопает — как, мол, так? В общем, выписали его. Проходит время, и вдруг в палате появляется страшная вонь — словно крыса сдохла. Больные по потолку бегают, врачи недоумевают — что это за ерунда такая? Все осмотрели и нашли за батареей кусок запеченного мяса в фольге. Заначка типа. Видимо, забыл вытащить, когда выписывался, а оно протухло и завоняло. Проходит неделя — и вдруг этого кадра опять привозят с коликами. Вот не зря говорят, что в больнице ничего нельзя оставлять, иначе вернешься. Его на то же место положили, так он сразу за батарею заглянул, а медсестра ему: "Нету вашей заначки, мы все съели, спасибо, было очень вкусно". Он надулся и в тот же день к заведующему с жалобой пошел, что медперсонал у него жрет еду пациентов.

Лиза хохотала до икоты.

— Ну у зава нашего стаж тридцать с лишним лет, он и не такое видел. Сказал — пишите, говорит, все, как есть, а я накажу виновников. И продиктовал ему: "Я, нижеподписавшийся, спрятал за батареей запеченное мясо домашнего изготовления. При выписке оно было мною оставлено. При повторном поступлении мясо за батареей не обнаружено. Прошу разобраться в ситуации и наказать виновников в предполагаемой краже мяса". В общем, через неделю этого кадра выписывали и выдали ему вместе с выпиской справку от зава: "У мяса закончился срок годности, и в связи с характерным запахом оно было утилизировано санитарной службой больницы". Мужик попыхтел, но ушел. Мы после его ухода, конечно, все батареи обшарили, но ничего не нашли. Видимо, на этот раз он все забрал с собой.

Мама, Вера и Маришка встретили их с Володей тремя широченными улыбками. Особенно широкой эта улыбка была у племянницы — в прошлые выходные, когда родные вновь приходили в гости, Маришка еще сильнее сдружилась с Володей и вообще теперь мечтала быть как он, врачом. Впечатлил ее собранный скелет.

На этот раз уже мама с Верой приготовили вкусняшек — и салат, и лаваш навертели с начинкой, и буженину домашнюю, и рулетики из баклажанов с чесноком и орехами сделали, и даже медовик испекли.

— Ну вот, Лиза, — сказал Володя, смеясь, когда его усаживали за стол, — а ты переживала, что я буду страдать от работы вьючным животным. Да за такое можно родину продать.

— Ой, да ладно, — Анна Ивановна отмахнулась, но чуть покраснела от удовольствия. — Ерунда.

— Совсем не ерунда. Как в Новый год или на день рождения.