Я (не) ведьма

Наверное, мужчины поняли мою просьбу, потому что разом замолчали, и теперь раздавались только тихие всхлипы — плакала женщина. Я?! Нет, я не плакала, слез не было. Плакала Варла. Раскаялась или решила изобразить раскаяние? Лицемерка и гадина… Но думать о плохом перед смертью не хотелось, и я поудобнее устроилась в объятиях Рэндела, только он почему-то меня отпустил, уложив прямо на промерзлую землю. Это было совсем не хорошо, потому что холод тут же пробрал меня до самых костей.

Но в следующее мгновение стало тепло, и даже жарко, потому что моей щеки коснулась нежная женская рука — горячая, обжигающе горячая. Но сейчас я наслаждалась этим жаром.

— Я же обещала твоей матери, что буду тебя защищать.

— Фея! — выдохнула я. — Между прочим, я прикончила Манилу.

— Я знаю, — Флёр-де-Фарин коснулась указательным пальцем моего лба, прочертила по носу, по губам, до подбородка.

— Ты говорила, что тогда избавишь меня от упыриного яда! — выпалила я.

— Подожди, леди Торопыга, — остановила она меня, тихо засмеявшись. — Тебя чуть насквозь не проткнули, не о том ты переживаешь.

— Ты спасешь ее? — услышала я Рэндела.

— Смогу излечить рану, — ответила Флёр-де Фарин, — но остальное…

— Ты обещала! — почти взвизгнула я, пытаясь сесть. — Я не желаю быть упырем!

— И не будешь, — ответила фея. Оказывается она стояла на коленях, склонившись надо мной. Она приподняла капюшон, и я зажмурилась — таким нестерпимым светом лучились ее глаза. — Надо лишь, чтобы мужчина, который искренне тебя любит, пожертвовал тебе свою кровь.

— Что?! — возмутилась я, снова пытаясь сесть. — Это твоя помощь?! Кто согласится…

— Возьми мою кровь всю до капли, — сказал Рэндел. — Только спаси ее.

— Ну нет! — сердито возразил незнакомый мужчина. — Ты уже достаточно рисковал. Надо и мне что-то сделать. Кровь должна быть моя.

Я приподнялась на локте, с беспокойством оглядываясь. Рэндел, Эрик и… еще один мужчина. Незнакомый, но… очень знакомый.

Косматый, с отросшей бородой, но голубые глаза смотрят осмысленно, и когда он открывает рот, то раздается не рычание, а человеческая речь.

— Милорд Сомарец, — поняла я и улеглась обратно на землю. — Не надо крови. Я отказываюсь, — чтобы подтвердить твердость своих намерений, я закрыла глаза и сложила руки на груди крестом, как покойница.

— Ты что выдумала?! — Рэндел схватил меня за плечи и встряхнул, а потом прижал к себе — грязную, перепачканную вонючей болотной жижей. — Я не могу потерять тебя, — зашептал он мне на ухо.