Очень (не) обычная история

Но, виноват в этом, ты! — повышаю голос и подаюсь вперед. — И по большому счету, ничего страшного ни со мной, ни с Алиной не произошло!

Я вижу, как нервно играют желваки на его скулах.

— По счастливой случайности. Ты знаешь, что в это элитный дом и в нем куча видеокамер? Установить ваши личности не проблема. И если бы у этих людей был к ним доступ, ты бы сейчас не сидела здесь и не умничала передо мной. А еще, вы последние кто видел эту девушку. И если с ней, что-нибудь случится, косяк упадет на вас. Поэтому, мне надо найти ее раньше, чем это сделают менты, ну или Хабаров.

— Знаешь, что, Егор… — у меня появилась острая необходимость в чертовом оправдании.

— Знаю, Аня, — он откидывается на сидение и на несколько секунд прикрывает глаза, — ты натянула мне на голову очередной гемор.

Да. Давай на меня всех собак повесь. Я всегда у всех во всем виновата.

— Что будет с Алиной?

— Алина пока поедет к нам. Поживет с тобой некоторое время. Ей нельзя сейчас возвращаться в деревню. Спалились вы, девочки."

"— А ты? — мне интересно будет ли он жить дома или так и продолжит шарахаться по чужим койкам.

— А я, благодаря вам обеим. Буду расхлебывать то, что вы наворотили. Ты хоть понимаешь, что ваши действия тянут на криминал? Ты понимаешь, что ваши действия имеют все признаки кражи?

Конечно. Я это понимала с самого начала. Вот только, признаваться я в этом точно не буду. По крайней мере не ему.

— Котов разрешил…

— Это слова, Аня, — Егор снова перебивает меня. — Слова к делу не пришить. Тем более, что его самого менты ищут.

— Котова? — зачем-то уточняю я, хотя и так понятно, кого он имел в виду.

— Нет, блин! Че Гевару! — рявкает, тушит сигарету и выбрасывает бычок в окно.

— Не надо со мной разговаривать в таком тоне! — взрываюсь от возмущения и начинаю пыхтеть как паровоз.

— Согласен, — рычит мне в лицо. — Ты не заслуживаешь такого тона. Тебя давно выпороть пора, за твои выкрутасы.

— Да? — мой мозг подает мне сигналы SOS, но меня уже несет на злом кураже. — Можешь тогда моей матери позвонить, пожаловаться на ее непослушную, плохую дочь.

— Ты меня сейчас подъеб… — Громов трижды меняется в лице, ‒ задеть решила? — каждое слово говорит так, будто крошит зубами.

— Воспринимай, как хочешь, — шиплю прямо в лицо.

Егор резко открывает двери автомобиля: «Олег! Забирай ее». Через секунду появляется безопасник.

— Куда их, шеф?

— Домой, — рявкает Егор.

Заткнись, Ань! Заткнись! — взывает моя совесть, благоразумие, или что там еще.