Ребенок (не) от бывшего мужа

Не знаю откуда, но во мне была эта уверенность и я ничего не могла с ней поделать.

— Я всегда знал, что ты та еще колючка, но не осознавал до кокой степени, — усмехнулся Орлов.

— Бойся меня, человек, — хмыкнула я в ответ, утыкаясь носом в его грудь. Выше достать все равно было нереально.

— Я рад, что эта встреча состоялась. Да, она не дала того результата, на который я надеялся, но мне все равно почему-то стало легче. Даже не знаю, почему. И я был рад увидеть брата.

— А ты как думал, что я отступлюсь? Да черта с два!

— Я сказала, что они простят тебя, значит – простят! Я просто не оставлю им другого шанса…

— Вы хотите что?! — вскрикнула Алина, вскакивая с диванчика.

— Сядь, пожалуйста, — ласково попросил ее Михаил, подняв взгляд.

Спустя три дня после нашей толком несостоявшейся беседы мы снова собрались в ресторане отеля, в котором остановились.

Было видно, что это инициатива скорее Миши, потому как Алина была настроена воинственнее.

— Миша, ты что, серьезно?! Будешь их слушать?! Об этом и речи быть не может!

— Я знал, что рано или поздно так и будет, — спокойно ответил своей супруге Михаил.

— Нет, нет и еще раз нет!

— Мы не просим отдать ее на совсем, просто иногда видеться…

— Ты заявляешь свои права на ребенка, от которого отказался, черт тебя возьми! Являешься несколько лет спустя и требуешь Мию?! Да я тебя со свету сживу раньше, чем отдам дочь!

— Ты меня не слышишь, я не прошу ее отдавать, я прошу дать мне видеться с ней. Иногда забирать домой, в Россию…

— Ни за что! Мир скорее перевернется, чем я дам тебе приблизиться к Мие! Ты ее, считай, продал!

На всеобщее удивление, говорившим оказался Миша.

— Он – ее отец. Я всегда знал, что это время придет. Что мой брат очухается и заявит свои права на дочь. Скажем так, я рад, что он делает это в правильном контексте. Он не требует. Просит. И просит не так много. мы можем ему это дать.

— Ты шутишь… должно быть, ты шутишь… — Алина бросила на супруга не верящий взгляд.

— Послушай, милая, я понимаю, что тебе, вероятно, тяжелее всех.

Ты – мать. Но они правы, — Миша кивнул в нашу сторону, — она ему родная. И мы все друг другу родные. Да, вряд ли мы будем собираться на семейные ужины или отмечать вместе праздники, но мы можем сохранить человеческое лицо. Он – ее отец, понимаешь? Он – дядя Миры и Матвея. И я очень хочу верить, что он и правда сожалеет. Если так, то у нас есть шанс хоть что-то исправить. Дедушка бы этого хотел…

Алина замолчала, отводя растерянный взгляд в сторону.