Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Я поговорила с ним, и он сказал, что если меня сделает счастливой то, что я останусь с тобой, то я должна остаться и не упускать возможности быть счастливой. Ему важнее знать, что я здесь с тобой и счастлива, чем держать меня рядом с собой и знать, что я по тебе скучаю.

Эрик улыбается, берет сэндвич с йоркской ветчиной, который сам для меня приготовил, и подносит к моим губам.

– Малышка, твой отец – удивительный человек. Тебе очень повезло, что он у тебя такой.

– Да, папа – самый добрый человек, которого я когда-либо знала в своей жизни, – отвечаю, проглотив вкуснейший кусочек. – Он даже сказал, что хорошо начинать новую жизнь с тобой как раз в новогоднюю ночь и что я должна этим воспользоваться. И он прав. Это наше начало, и я хочу вместе с тобой его отпраздновать.

Эрик снова дает мне сэндвич, и я его кусаю. Когда я вижу, что до него дошел смысл только что сказанного, я добавляю, прикрыв ему рот:

– Я действительно остаюсь с тобой в Германии. Тебе от меня не избавиться.

Он настолько ошарашен новостью, что даже не знает, как реагировать, а потом бросает сэндвич на поднос, охватывает мое лицо руками и произносит возле моих губ:

– Ты самое лучшее, самое красивое и чудесное, что было в моей жизни.

– Серьезно?

Эрик улыбается, целует меня в губы и заверяет:

– Да, сеньорита Флорес. – И, уловив в моем взгляде намекающий огонек, хрипло заявляет: – Пока ты не доешь бульон, сэндвич и десерт, я даже и не подумаю удовлетворять твои желания.

– Весь сэндвич?

Мой немец кивает и произносит так, что у меня мурашки бегут по коже:

– Весь.

– И банан тоже?

– Конечно.

Его ответ меня ужасно радует. Беру бульон и, пока пью, смотрю на Эрика поверх чашки. Я соблазняю его глазами и вижу в его взгляде возбуждение.

Боже мой, господи! Эрик, как же ты меня заводишь!

Выпив весь бульон, молча ставлю на поднос пиалу и съедаю сэндвич. Запиваю водой и, когда беру банан, смотрю на него, улыбаюсь и кладу назад на поднос.

– А на десерт… я предпочитаю тебя.

Эрик смеется, целует меня, а я толкаю его, чтобы он лег на ковер. Мы оказываемся рядом с горящим камином.

Одни… Возбужденные… И горящие желанием поиграть.

Я сажусь верхом на него. От моего прикосновения и ласк его аппарат становится твердым, и он готов дать мне то, что я хочу, и то, что мне так нужно.

Его руки медленно и неторопливо поднимаются по моим ногам и останавливаются на бедрах."

"– Малышка, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь.