Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

– А чего ж ты за девками бегаешь? Жена у тебя душевная, двое детей. В тылу голодно, а она мед для тебя ищет.

– Бегаю, – важно согласился ефрейтор. – Только и они от меня бегают. На хрен ты нужен на костылях да в заштопанных кальсонах. Вот гипс снимут, одежкой обзаведусь и найду себе подружку. На войне без этого нельзя.

Сказано было так серьезно, что Паша и Захар, не выдержав, дружно засмеялись.

– Это почему же нельзя?

– Переживаний много. Друзья живьем сгорают. Мишке Швецову осколок в горло попал. Кровью захлебывается, а в глазах слезы.

Кто же помирать хочет?

– Эх Васька, ты Васька!

– В ездовые буду проситься, – делился планами Сорокин. – Куда мне с перебитыми костылями? Тоска от всех этих танков-самоходок. Гробы железные! А мне детей еще поднимать надо.

Обнялись, попрощались, договорились встретиться еще.

А с Катей получилось следующее продолжение. Погода стояла хорошая, и по вечерам часто утраивали на лужайке танцы. Обычно играл баянист с ампутированными ступнями.

Хорошо танцевать мало кто умел.

Больше топтались, прижимая к себе подруг, смеялись, о чем-то перешептывались. Приходили девушки и женщины в возрасте из села. Те, кто постарше и потерявшие мужей, искали комиссованных, неженатых. Одна из них, лет двадцати шести, подошла к Карелину, стала расспрашивать о семье, выпишут ли его на фронт.

– Недели три, наверное, полежу, а там, конечно, снова на передовую, – по-простому ответил ей Паша.

– Больно ты худой… может, комиссуют?

– Всякие способы есть. Такой молодой, веселый – и снова под пули.

Мужик ты крепкий, оклемаешься, рано тебе умирать. А у меня хозяйство, дом хороший, сад. Сынишке седьмой годок, вы с ним подружитесь, рыбалить вместе будете.

– Ну пойдем, глянем на твой дом, – весело согласился Паша. – Не смотри, что худой, силенка осталась. Женщина с минуту раздумывала, внимательно глянула на лейтенанта.

– Если ты насчет выпить да переспать намекаешь, то времени не трать. Мне постоянный мужик нужен, а не любитель хорошо пожрать да в чужой постели поваляться.

– Знаете, тетенька, – разозлился Пашка, – шли бы вы куда подальше. Я симулировать и раны купоросом растирать не собираюсь. Катайся сама на своей лодке.

Женщина фыркнула и, покачивая внушительным задом, направилась на другой конец танцплощадки. Саня Зацепин неодобрительно покачал головой:

– Зря выделываешься, Пашка. Бабенка сама к тебе подошла. Вел бы себя поласковее, пообещал бы, что будете вместе. Глядишь, сегодня бы с ней спал.