Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Почти все остальные получили повреждения различной степени. Особенно пострадали гусеницы, которые срочно укрепляли, меняли звенья.

От десяти орудий ЗИС-3 орденоносца Раенко уцелели всего четыре. На изрытой минами позиции грузили в повозки раненых. Минометный огонь выбил половину расчетов. Почти все раненые находились в тяжелом состоянии. Осколки наносили многочисленные рваные раны. Было видно, что некоторые ребята до медсанбата не доживут.

– Чего ты так рано огонь открыл? – спросил Тюльков растерянного, в порванном полушубке, с трудом приходившего в себя от пережитого ужаса Раенко.

– Увидел танки и, как положено, открыл огонь, – бубнил орденоносец.

– С километра? По движущимся коробочкам? Фрицы тебя подразнили, ты свои пушки им показал, они дивизион минами накрыли.

– Какой там дивизион, – уныло отмахнулся капитан. – Всего десять орудий было.

– Этого мало, что ли? Пушки ЗИС-3, если не теряться, бьют как надо. А ты голову потерял, раньше времени себя обнаружил.

Чурюмов, ухмыляясь, объявил:

– Был командующим артиллерии, а теперь командир батареи.

Сколько людей почем зря погубил. Эх, герой Бородинской битвы!

Последующие два дня полки Мельникова и Цимбала, теряя людей и машины, вели бои, прикрывая выходящие из окружения наши части. Помогали саперы, которые заминировали фланги, но это лишь приостанавливало немецкое наступление.

Экипажи «сушек» научились в полной мере использовать маневренность своих небольших машин и преимущества дальнобойных орудий. Били из засад, спешно меняли позиции: и снова открывали огонь.

Сверху давили: продержитесь еще хоть сутки! Дайте вывести из окружения остатки частей. Командир полка Цимбал занял место в одной из самоходок, присланных из резерва.

Ему не повезло. Через несколько часов снаряд угодил в командирскую самоходку. Майора, потерявшего сознание, обожженного, сумели вытащить из машины, повезли в санбат.

В тот же день была разбита машина лейтенанта Карелина. Его ранило несколькими осколками. Вместе с заряжающим Васей Сорокиным и механиком Хижняком они были контужены, обожжены.

Их загрузили на один из последних грузовиков, покидавших линию упорной обороны.

Наводчик Михаил Швецов погиб и сгорел вместе с машиной. Но остальной экипаж об этом не знал.

Неизвестно, кто назвал Харьков «проклятым местом для Красной Армии». Мне редко приходилось встречать это название, но судьба Харькова сложилась в войну трагично.

После ожесточенных боев он был первый раз взят немецкими войсками 24 октября 1941 года.