Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Если танки прорвут орудийные позиции, их уже не остановят несколько легких полевых пушек и бронебойщики со своими несуразными ружьями и бутылками с КС.

Стрельба велась на ходу. Одна из самоходок остановилась на считаные секунды для более точного прицела. Выстрелить успела. Угодила в цель или нет, непонятно, но снаряд Т-3 прошил лобовую броню и убил механика. Экипаж в боевой рубке раскидало сильным ударом, встряхнувшим машину.

– К орудию, – кричал командир самоходки. Контуженый лейтенант не видел пробивающийся сквозь щели дым и взвившийся язык огня, узкий, извилистый, как штопор.

– Надо прыгать, – кричал заряжающий. – Взорвемся.

Но лейтенант, оттолкнув его, сам схватил снаряд и забросил в казенник. Наводчик, который тоже считал, что машина обречена и надо быстрее покидать ее, был вынужден снова ловить в прицел немецкий танк.

Второй выстрел ударил сквозь завесу пламени. Заряжающий уже спрыгнул через задний борт. Лейтенант и наводчик тоже сумели добраться до борта, но промасленные комбинезоны и телогрейки горели на них факелом.

Заряжающий успел сдернуть сержанта-наводчика. Лейтенант, крича от боли, исчез в ревущем столбе огня. Боезапас рванул, когда два уцелевших самоходчика отбежали шагов на двадцать. Сорвали горящую одежду. Наводчик щупал багровыми распухшими пальцами лицо и повторял:

– Ослеп… ослеп я… дай «наган». К чему без глаз жить.

Все это промелькнуло перед взглядом Карелина, когда его машина на скорости шла мимо. Чурюмов, вырвавшийся вперед, ударил в Т-3. Снаряд, высекая сноп искр, прошел рикошетом вдоль башни.

Отлетела, кувыркаясь, половинка бокового люка.

Т-3 нырнул в низину, уходя из-под выстрела. Еще один танк налетел на орудие из дивизиона Раенко, смял его и раненых артиллеристов. Выбираясь из груды искореженного металла и смятой человеческой плоти, забившей плотной окровавленной массой просветы между колесами и гусеницей, забуксовал.

Швецов всадил снаряд в нижнюю часть корпуса, проделав дыру и остановив танк. Хотел выстрелить еще, но подбежали двое гранатометчиков и швырнули свои «ворошиловские килограммы».

Тяжелые гранаты порвали гусеницу, окончательно обездвижив Т-3. Из люков посыпался экипаж с укороченными, уже знакомыми Карелину автоматами. Под торопливые очереди угодил один из гранатометчиков, второй успел скрыться. Самоходка Карелина всадила в Т-3 еще один снаряд, машина задымилась.

Уцелевшие танкисты метнулись в одну, другую сторону. Павел стрелял в них из ППШ, свалил одного, но едва успел уклониться от ответной очереди.