Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

А долгая у них жизнь, у «сталинских соколов»? Сами видите, что в небе творится.

– Чего-то замолчала, – отмахнулся Тимофей. – Нашла, наверное, кого-то. Терпежу не хватило меня дождаться.

Поговорили, разошлись по своим местам. Начался обстрел. По склону бугра на скорости пронесся немецкий танк. Стрелять по нему не стали – далеко. А минометы сыпали мины то в одно, то в другое место. Снова уносили убитых и раненых.

Проинструктировав дивизион, спешил в лес капитан Раенко. Комбат Ивнев, хоть и вредноватый, но смелый мужик, подковырнул его:

– Чего, брюхо схватило от страха?

– В штаб надо срочно.

– Вот ты там нужен! Дивизионом, небось, лейтенанта сопливого командовать оставил?

Раенко сделал вид, что не расслышал. Сыпались мины, и он торопился.

Последующие два дня стрелковый, самоходно-артиллерийский полк и небольшое количество танков топтались на месте. Вроде готовились к удару, чтобы вместе с другими частями не дать немцам окружить Харьков. Сталин сдачу этого города через месяц после освобождения не простит.

Надо наступать!

Но сил мало. Авиация в небе в основном немецкая. Не сказать, чтобы сильно бомбили, но раза три налетали. Обрушили тяжелые «сотки», бомбы помельче и контейнеры с осколочными гранатами. Больше всех пострадал прибывший маршевый батальон пехоты.

Его настигли на подходе к месту сосредоточения пикирующие «Юнкерсы-87» в сопровождении «мессершмитов». Уничтожили, искалечили едва не половину молодых неопытных новобранцев. Зенитная артиллерия, как всегда, отсутствовала.

На перехват, хоть с опозданием, вынырнула четверка наших истребителей ЛаГГ-3. Они сбили одного «юнкерса», схватились с «мессерами», но силы были неравные, да и вооружение «мессершмитов» более сильное.

Два тяжелых ЛаГГа, с корпусом из прессованной древесины, угодили под пушечные трассы и развалились в воздухе кучей пылающих обломков. Два других продолжали бой с наседавшими «мессершмитами», сумели один сбить.

Получив многочисленные повреждения, ЛаГГи были вынуждены спешно уходить.

Но момент упустили. Оба «ястребка» дымили, теряли скорость, их тоже расстреляли пушечными очередями.

Обозленные упрямством русских пилотов, «мессершмиты» набросились на единственного летчика, сумевшего выпрыгнуть с парашютом, и добили его в воздухе. Тысячи бойцов с земли наблюдали эту тягостную картину. Некоторые, не выдержав, открыли огонь из ручных пулеметов и винтовок, но «мессеров» не достали.