Наследница

Улица была людная и суетливая. Носились беспризорники, выкрикивали частушки зазывалы, тарахтели по мостовой наемные экипажи, а мы походили на двух аквариумных рыбок, по ошибке выкинутых в дикий пруд. В нужном переулке рядом с благообразными конторками гордо соседствовал дом терпимости с огромной витриной рядышком с парадными дверьми.

– Зачем им витрина? – невольно прибавляя ходу и вынуждая меня шагать быстрее, пробормотала Глэдис. – Они же не могут части тела выставить, как на базаре?

Едва она договорила, как из-за занавески появилась девица в полосатом корсете и, приняв зазывную позу, встала за стеклом.

Когда она нахально подмигнула раззявившей рот старой деве, та пошла красными пятнами и раскрыла кружевной зонтик, загораживаясь от царства разврата. Внутреннее чутье мне подсказывало, что преданная дуэнья не простит мне этого променада до конца наших дней.

Табличка над дверью конторы Зигмунда Панфри давала однозначный ответ о том, кем являлся таинственный маримец. «Магический кристалл от безденежья», как суним Панфри изволил назвать себя в объявлении, был ростовщиком.

Не успела я открыть рот, чтобы высказать Глэдис свои соображения на этот счет, как меня за шкирку совершенно беспардонно сцапала сильная ручища.

– Попалась, голубушка! Ну, теперь ты от меня не убежишь!

От неожиданности я взвизгнула и принялась вырываться. Ворот платья врезался в горло, и ткань отчаянно затрещала.

– Люди добрые, что ж такое делается?! – охнула Глэдис, вероятно, обращаясь к людной улице. – Помогите!

Но все добрые люди поступали решительно как злые и поскорее переходили на другую сторону улицы, не желая ввязываться в драку.

Драпу дали не только нежные нимы, но и крепкие мужчины.

– Отпусти меня! – хрюкала я, стараясь пнуть преступника ногой.

– Нашла дурака! Когда денежки на своих двоих пришли ко мне в руки, – ловко увертываясь, пропыхтел он.

– Мы еще на своих двоих от тебя уйдем! – процедила я и, изловчившись, все-таки чувствительно шмякнула острым носом туфли по голени подлеца. Он охнул, а туфель отлетел.

Грязная ручища замахнулась, чтобы обрушиться на меня оплеухой.

– Ну-ка, затихни!

Вдруг головорез странно ойкнул и схватился руками за мягкое место. Сверзившись на брусчатку, я с изумлением смотрела, как Глэдис, схватив зонтик на манер рапиры, куда придется, тыкала противника острым концом.

– Получай, паршивец! – пыхтела она, нанося укол за уколом. – Получай!

– Отстань, чокнутая старуха! – завопил он, пытаясь перехватить зонтик, ловко увернувшийся из его ручищ.