Наследница

Сидя на жестком стуле с выгнутой спинкой, я разглядывала комнату для особых покупателей в лавке канцелярских товаров и не могла избавиться от мысли, что она до боли напоминала будуар, разве что кровати не хватало. На окнах фалдами спускались серебристые занавески, пол устилал овальный островок ворсистого ковра со сложным рисунком, в углу стояла бамбуковая ширма, а на потолке висела вычурная люстра на десять плафонов, похожих на нераспустившиеся цветочные венчики.

На столике, разделявшем нас с Евой, веером лежали образцы белой бумаги различной фактуры.

С серьезным видом, плохо сочетавшимся с нашим бесполезным занятием, мачеха сравнивала две одинаково кипенно-белые карточки.

– Анна, тебе больше нравится цвет «белой звезды» или «кипенно-белый»?

У меня невольно вырвался издевательский смешок.

– Ты действительно пытаешься выбрать из двух белых листов тот, который белее? Они абсолютно одинаковые.

– Между прочим, белый – это твой любимый цвет! – отрезала она, с раздражением отбрасывая карточки на стол, и добавила с многозначительным намеком: – Или ты об этом тоже забыла?

– На самом деле, мой любимый цвет – синий, – не моргнув глазом, соврала я.

– Тогда почему ты об этом никогда не говорила?

– Потому что ты предпочитаешь синие наряды.

У Евы вытянулось лицо.

– Надеюсь, я тебя не обидела? – с невинным видом уточнила я."

"Некоторое время мы пристально рассматривали друг друга, словно играли в детские «гляделки». Кто первым сдастся и отведет взгляд? Ева сдалась. Отвернулась, нарочито расправила невидимую складку на юбке и вдруг спросила:

– Ты действительно собралась замуж за Владислава Горского?

– Да, – кивнула я.

 – Он умен, хорош собой и спас мне жизнь.

– Много ли ты о нем знаешь?

– Видимо, много знаешь ты, – изогнула я бровь.

– Достаточно, чтобы завести этот во всех отношениях нелепый разговор. Я видела его досье у твоего покойного отца. Поверь мне, Владислав Горский – тебе не пара. Удивительно, почему это самое досье не видела ты сама.

– Он тебе не нравится? – спросила я с милой, наверняка, сбивавшей с толку улыбкой.

 – Или, наоборот… слишком нравится?

Ева могла бы разозлиться на глупое обвинение, но неожиданно в ее лице мелькнул совершенно неправильный испуг. В воздухе внезапно сгустилось напряжение, а я, к собственному изумлению, осознала, что нестерпимо ревную Влада к красивой, холеной женщине, позволявшей себе кидать на него тайные, мучительные взгляды.

– Ева, ты меня пугаешь, – полушутя вымолвила я.