Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— Ты этого хочешь? Я спрашиваю, ты этого ждёшь от меня?!

Я убираю руку Софии с её же лица, сжимаю с силой и слышу болезненный стон, слетающий с губ стервы. Нащупав под пальцами тонкую кость, я понимаю, что утерял контроль над собой, как вдруг меня останавливает звонкий плач, доносящийся из соседней комнаты.

— Ты совсем с катушек слетел! Эмир, тебе лечиться надо! — произносит София измученно.

Чуть ли не рыдая, она вырывается и скрывается в детской.

В те моменты, когда кто-то упоминает Диану… когда её нет рядом, когда у меня нет возможности убедиться, что с ней всё хорошо, у меня зачастую срывает планку. Туман плотной дымкой застилает сознание, я перестаю быть похожим на себя, я становлюсь неуравновешенным. Порой мне кажется, что я могу сделать всё, что угодно, и кому угодно, но я забываю о главном — прежде всего начать мне нужно с самого себя.

Мои мысли постепенно разбавляет детский плач, который со временем стихает, а затем в доме воцаряется звенящая тишина, от которой тошно становится.

Я уже планирую бежать отсюда прочь, пока не натворил глупостей, но невидимые силы буквально толкают меня туда, где сейчас находится София.

Я ни разу не видел её дочь. Не знаю, когда она родилась. Даже имени её не удосужился спросить. Здорова она или нуждается в чём-то? До всего этого мне не было дела.

Бесшумно я вхожу в залитую тусклым светом комнату, где в нос сразу же ударяет сладковатый аромат, лёгкие заполняются тёплым чистейшим воздухом, подающимся из увлажнителя.

Стоя у борта детской кроватки, София склонилась нам младенцем. Она напевает вполголоса несвязные между собой фразы, ласково глядя на дочь, а кроха в ответ смотрит на неё так, будто всё понимает, как будто сейчас запоёт в унисон со своей матерью.

София вычисляет меня сразу же, тем не менее никак не препятствует мне. Поравнявшись с ней, я встаю у изголовья кровати и заглядываю сквозь прозрачный балдахин, нависающий над связкой разноцветных погремушек.

Малышка совсем крохотная, размером с две мои ладони. Она куксится, из её рта вываливается соска.

Ноги мои врастают в пол. С замиранием сердца я наблюдаю за тем, как она распахивает свои глаза-бусины, устремив взгляд чётко на меня. Она улыбается мне и тогда в груди что-то надрывается и распадается на мельчайшие части.

— Как… как ты назвала её? — охрипши спрашиваю, не сводя одурманенного взгляда с малышки."

"— Её зовут Элиф, — отвечает вполголоса, намораживая внутри меня лёд.