Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Вот за что Рифат мстит… За того, кто здесь похоронен… Но как он узнал? Почему только сейчас он решил совершить возмездие? Прошло ведь столько лет… Многих свидетелей уже и в живых-то нет…

Я не дам Каплану спокойно отправиться на тот свет… Не дам этой сволочи сдохнуть, пока он по пунктам не разложит мне события того дня, пока он не ответит за содеянное.

— Марионэлла?! — ору я во всю глотку, поднявшись с земли. Чуть ли не бегом мчусь в дом, пошатываясь в разные стороны и не прекращая рокотать как гул самолёта: — Мария, чёрт бы тебя побрал! Где ты есть?! Мария! Выходи, сейчас же!

Все в доме словно вымерли.

Поднимаюсь по лестнице на третий этаж, перепрыгивая в одни шаг сразу четыре ступени. Тёмный коридор озаряет свет, из своей спальни мне навстречу выбегает переполошенная София.

— Эмир? — округляет она глаза до размера блюдец. — Ты чего тут разорался? Все уже спят давно!

— Мне нужна Мария, а не ты! Можешь проваливать к себе! В преисподнюю! — отпихиваю её в сторону.

Я пру напролом вдоль коридора по направлению к комнате своей дорогой тётушки, которая лучше всех остальных должна знать о дальнейшей судьбе той девушки, что однажды подарила ей дочь.

Она должна знать! Должна!

— Мария сейчас в больнице с дедушкой. А что случилось? — она недоумевающим взглядом проходится по мне от макушки до пят и только ещё больше округляет глаза. — Что за вид у тебя? Почему ты весь в грязи?

Придя, наконец, в себя, я останавливаюсь и склоняю голову вниз. Смотрю на свои измызганные кроссовки, вымазанные в грязи спортивные штаны, на почерневшие по локоть руки, а затем на следы с ошмётками грязи, оставленные после себя.

Я стал похож на психопата.

Облокотившись на стену, я скатываюсь на пол. Падаю без сил и вытягиваю свои ноги поперёк прохода.

— Даже если я буду внешне чистым, вся эта грязь будет во мне, София, — бесцветным голосом отвечаю, глядя в одну точку перед собой. — Эта грязь в тебе… И в твоём ребёнке. Она повсюду…

— В нашем! — восклицает она. Топает ногой, совершенно не понимая смысла сказанного мною. — Сколько тебе можно повторять? НАШ! Это НАШ ребёнок, Эмир. Твоей крови в ней столько же, сколько и моей!

Я заливаюсь злорадным смехом, что стены дома сотрясаются от его мощи."

"— В пятницу не планируй ничего. Ты будешь нужна мне, — говорю совсем не то, чего она ждёт.

София руки на груди складывает и прищуривается, грозясь обратить меня в пепел, обуглить до костей своим праведным гневом.