Александра - наказание господне

Уже вот себе и местечко на погосте присмотрела! – Старушка горестно махнула рукой и вышла из спальни, но через мгновение, просунув голову в дверь, громко прошептала: – Сейчас Прохора к вам пошлю, что бы чайку принес да пирогов, если энтот супостат их ни сничтожил.

– Да Прохора сейчас из пушки небось не разбудишь! – улыбнулась Серафима. – Пойду-ка я сама на кухню, а то и вправду есть захотелось.

Саша села в кресло и огляделась. Стены спальни терялись в сумраке: она попросила оставить только одну свечу у изголовья князя.

То, что она смогла рассмотреть, было великолепно. Комната вплоть до мелочей была обставлена в мавританском стиле. Затейливые полосатые драпировки в желто-черно-красных тонах, широкие диваны у окон со множеством пестрых подушек, черное и красное дерево мебели и две огромные причудливые маски по сторонам большого камина... Все в этой комнате дышало негой и любовью и совсем не подходило к ее хозяину. Девушка вспомнила кабинет Адашева – никаких излишеств, только самое необходимое для работы. Возможно, он и ночует в нем так часто, по словам няньки, что недолюбливает эту чрезмерную пышность, чувствуя себя неуютно среди множества пуфиков, ярких ковров и занавесей. Чернокожие кариатиды, поддерживающие балдахин над кроватью, – немые свидетели любовных сцен, происходивших в этой постели, и, вероятно, это основная причина, почему князь не слишком любит здесь бывать. Супружеское ложе опустело, и тоска по умершей красавице-жене до сих пор не дает ему покоя. ..

Саша кончиками пальцев осторожно коснулась его запястья. Оно было теплым, пульс бился ровно. Девушка медленно повела ладонью вверх по руке князя. Мягкие темные волоски слегка щекотали кожу, но она продолжала путешествие. Дошла до плеча, потом перескочила к щеке, ощутила легкие укусы отросшей щетины, на мгновение замерла, чтобы продлить удовольствие от прикосновения к лицу дорогого ей человека, скользнула по твердому подбородку, потом опять поднялась выше и обрисовала линии скул и, уже окончательно осмелев, решилась дотронуться до его губ.

..

Незнакомый до сей поры восторг и ощущение счастья были настолько сильными, что она задохнулась и непроизвольно прижала руку к взбунтовавшемуся сердцу, пытаясь его успокоить...

На щеках Кирилла лежали сизые тени, нос заострился, под глазами возникли темные круги, но Александра думала только о том, будет ли его кожа шершавой или гладкой, если она прикоснется к ней губами.