Ночь над прерией

Я молчу не ради другого священника и не ради твоей просьбы, Квини. Я молчу ради великой тайны.

— Тогда я скажу тебе, что Стоунхорн, обороняясь, убил двух человек, которые вместе с Гарольдом Бутом хотели увести подальше украденных лошадей и на его окрик ответили выстрелами по нему. При этом была застрелена наша кобыла. Бут ее застрелил. И Бут тела изуродовал и сжег, чтобы никто их не узнал.

— Никто их не обнаружил?

— Никто их не обнаружил. Но мне снятся они.

— Сказать тебе, кто они были?

— Да, Элк скажет тебе, кто они были. Старый О'Коннор, по кличке Блэк Энд Уайт, и Бренди Лекс. Они занимались контрабандой наркотиков для белых и бренди для индейцев. У них Бут доставал себе виски. Мы все это знали. Бут должен был отвечать за кражу лошадей, и эти оба тоже исчезли, никто их больше ни видел. Но если бы у нас были их тела, было бы легко доказать, что они были сообщниками Бута.

— Да, так это и было.

— Я благодарю тебя, Элк. Теперь мне легче. Но что мне делать, чтобы лицо Бута оставалось в земле, а его кровь исчезла?

— Пригласи к себе Мэри. Если она будет в твоем доме, кровь исчезнет, а если ты с ней сходишь на могилу, лицо лжеца останется в земле.

— Что, это так трудно? Мэри будет упорствовать?

— Наверное, нет. Она будет уступчивой по причине, которую я не переношу.

Элк испытующе посмотрел на молодую женщину.

— Что ты не переносишь, Квини?

— Я не переношу то, что она любит Джо.

— Ты в этом уверена?

— Нет слов и знаков. Но я знаю это.

— Ты не можешь этого перенести? Наши отцы имели временами двух или трех женщин в своей палатке. Женщины любили друг друга и помогали друг другу. Сегодня так не должно быть. Но разве надо ненавидеть?

— Элк, ненависть и любовь есть одно. Их не разделить. Они как бог и черт.

— Квини, Джо — твой, и ребенок — твой. Мэри скромна и молчалива. Можешь ли ты ее в самом деле ненавидеть? Она тебя не ненавидит, она даже тебе помогает.

— Я этого никогда не пойму, Элк.

— Ты красива, Квини, и твоя любовь как сильный магнит. Мэри некрасива, и от нее не исходит никаких лучей. Она научилась смирению, и она работает. Должна ли ты ее за это ненавидеть?

— Квини, если ты не смягчишь свое сердце, то кровь не исчезнет и лицо не скроется под землю. Я тебе говорю это, и так оно и есть.

— Элк, я буду молиться о том, чтобы я это смогла. Наши отцы и матери тоже молились.

Вечером Квини возвратилась назад.

Джо и Окуте ждали ее с едой. Обоим бросилось в глаза, что молодая женщина смущена и избегает смотреть на Джо.