Ночь над прерией

— В какого негодяя вы превратились, Гарольд, в какого лжеца…

Квини попросила миссис Холленд вывести ее, потому что ей стало плохо. Ее одолела тошнота.

Пришла Марго и уложила ее, дала ей слабое успокоительное и укрепляющее средство. Квини с часок поспала.

Во второй половине дня Марго отвезла ее на своем автомобиле домой. Квини написала дома еще одно письмо, всего несколько слов, и попросила Марго взять его с собой, отдать в поселке агентуры на почту.

— Эйви заедет посмотреть карего, — пообещала Марго. — Он такой же хороший врач для зверей, как и для людей. Кусаная рана выглядит плохо.

— Вообще все, Марго, выглядит плохо. Хотите вы или не хотите, Гарольд стал большим негодяем.

Когда Марго Крези Игл попрощалась и уехала, Квини шмыгнула в дом. Она уже собралась отдохнуть, но тут, как птица острым клювом, застучала в голову мысль. Тогда она подхватилась, накормила белоснежных, светлоглазых кроликов, вылила карему остаток воды и пошла с двумя ведрами к колодцу на ранчо Бута, чтобы принести воды. Не показалось никого из семьи.

Квини узнала на следующий день, что Гарольд исполнил свое намерение и оставил резервацию, и она надеялась, что он надолго останется вне ее, и это в той или иной степени скажется на его родственниках. Новых его налетов она на следующей неделе не ждала. И осталась поэтому на своем ранчо. У нее было чувство, что здесь она будет ближе к своему мужу, чем в школьном интернате, к тому же она опасалась простодушной болтовни соучеников, маленькие заботы которых были так далеки от нее. Она могла бы экономить бензин, если бы переехала в интернат. Но материальные заботы в настоящее время не страшили ее, потому что она получила значительный аванс за фриз в школьном зале. В остальном она спокойно существовала и каждый день ждала, что вот-вот вернется наконец ее муж. Квини послала в местную газету Нью-Сити объявление о Пегом и кобыле и в нем предостерегала от покупки этих лошадей. Но Квини сама не читала газету и о событиях в Нью-Сити, в которых был замешан ее муж, ничего не знала. Эйви, когда он приехал воскресным утром, чтобы осмотреть раны карего, доставил ей только вырезанное объявление.

Квини помогала ему и держала животное, пока Эйви смазывал и заклеивал рану.

Прежде чем распрощаться, он спросил:

— Слышали вы что-нибудь о вашем муже?

— Это удар, для вас обоих большой, и я сочувствую вам, очень сочувствую!

Квини ничего не ответила.