Ночь над прерией

Он тоже удивился присутствию Квини, но, казалось, тоже не возражает и даже обрадован, если мимика его соответствовала его чувст-вам, а это обычно так и бывало у Теодора Тикока.

— Бут! — воскликнул он. — Наконец-то! Ну, скажите же вы мне, о чем я вас просил, когда давал конверт, в котором лежали деньги?

— Вы просили снести конверт в седьмой класс…

— …и положить его там в выдвижной ящик учительского стола.

— Этого я уже не помню, мистер Тикок. Снести конверт в седьмой класс, так вы сказали.

— Может быть, может быть, Бут. Но поскольку речь идет о моем поручении, это же было, конечно, само собой разумеющимся.

— Это было само собой разумеющимся, мистер Тикок. И я положил конверт на учительский стол. Выдвижной ящик — это не было само собой разумеющимся.

— Я же спросил вас, выполнили ли вы мое поручение.

— Наичестнейшим образом. Я положил письмо на учительский стол в седьмом классе. Класс был еще совсем пуст. Кто письмо потом доставил на место Джо Кинга, он сам, как посчитал судья, несмотря на его отрицание, или таинственный незнакомец, этого я, конечно, тоже не могу знать.

— О боже! Этого вы тоже не можете знать! Письмо лежало на виду…

— …на вашем учительском столе, мистер Тикок.

— Это вы, значит, на процессе…

— …на процессе я так и сказал, мистер Тикок. Меня тогда не как свидетеля допрашивали. И это я указывал в протоколе у мистера Эда Крези Игла. Сегодня утром.

— Да, я это сделал. Я считаю это правильным. Ведь может случиться, что снова будет возбуждено дело.

Лицо Теодора Тикока помертвело. В нем и следа не осталось от того властного выражения, с которым он всего лишь несколько лет назад бесцеремонно правил своими учениками.

— Ну… мне, пожалуй, надо… надо идти… У меня урок в одиннадцатом классе.

Директриса не задерживала его. Тикок попрощался.

Гарольд Бут повернулся к Квини.

— Миссис Квини, не уделите ли вы мне минутку? Я хочу вам кое-что сказать, и здесь это сделать лучше, чем где-нибудь в другом месте.

Квини безучастно молчала.

— Говорите, Бут. — Директриса строго смотрела на Бута.

Он уставился в пол и облизывал губы, как будто бы они у него пересыхали.

— Спасибо. Лучше уж я постою. Миссис Кинг, когда я сегодня был в суде, чтобы сделать заявление о злополучном почтовом конверте с деньгами Тикока, я услышал, что вы сообщали о краже лошадей. И вы при этом высказали такие соображения, которые наводят подозрения на меня. Но я же не крал ваших лошадей. В конце концов, у нас есть свои лошади на ранчо.