Ночь над прерией

Но на перемене я условился встретиться с Бэллом, и поэтому я не сам взял конверт, а поручил это Гарольду, который как раз попался мне по пути и, как дежурный, вполне подходил для такого поручения. Это вас устраивает, мистер Кинг?

— Да. И не будете ли вы любезны ответить мне и на второй вопрос? Могли ли вы проконтролировать, что сделал Гарольд с конвертом и его содержимым, в частности что он сделал с ним в помещении седьмого класса?

— Как же я мог! Это было совершенно невозможно. Я разговаривал в учительской с Бэллом и в седьмой класс вошел уже за какую-нибудь минуту до начала урока. Так как в классе, в котором вы тогда учились, я собирался по истории рассказать кое-что из истории наших денег и о деньгах, имеющих хождение сегодня, я хотел достать из ящика конверт, не нашел его там и тогда увидел его, к моему огромному удивлению, мистер Кинг, к моему действительно большому удивлению, в ваших руках! В конверте находились совершенно новые купюры и старые золотые долларовые монеты — словом, то, что было нужно для занятий.

— Совершенно верно. Я благодарю вас, мистер Тикок.

— Минуточку, Кинг! Теперь позвольте и мне один вопрос! Отчего это вы заинтересовались конвертом?

— Как я неоднократно утверждал на своем процессе, и это вам известно, мистер Тикок, я нашел его на своем месте среди своих тетрадей и только было удивился этой находке, как…

— Очень правдоподобно, Кинг, действительно очень правдоподобно!

— Если вы не возражаете, мистер Тикок, поговорим об этом деле еще немного. — Джо Кинг прищурил глаза. — Я ведь не хочу понапрасну отнимать у вас время, — так вот, мне хочется обратить ваше внимание на то, что ваши показания на моем процессе были… по меньшей мере, неполными, чтобы не сказать — ложными. Вы под клятвой показали, что деньги были оставлены в ящике учительского стола в седьмом классе. Как могли вы поклясться о том, что вам было неизвестно?

Тикок стал бледным, как побеленная стена.

— Гарольд Бут еще перед началом урока, когда я еще только шел из учительской в класс, сказал мне, что конверт, как я и просил, он положил на стол.

— Но вы же этого сразу не проверили?

— Зачем же? Бут был у нас самый смышленый и самый благонадежный ученик.

— Чего вы, собственно, добиваетесь, Кинг? Я думаю, что с этим покончено. Разве для вас самого не лучше как можно реже вспоминать об этом черном пятне на вашей жизни, об этой оскорбительной судимости?

— Мы, Тикок, имели с вами часто различные точки зрения, вот и сейчас, в этом деле, — тоже.