В отсутствие начальства

– Убийство нам, а шпионов вам? – уточнил сыщик.

– Все по уставу! Кто знает о банковских заявках?

– Чины сыскного отделения, включая городовых. Полицмейстер Гепнер с помощником Ругой. Управляющий банками Беланович, губернатор Кобеко. Возможно, и вице-губернатор Фере.

Продан покосился на капитана и приказал:

– Обязать всех подпиской о неразглашении.

– Даже губернатора? – смутился тот.

Два офицера и штатский отобедали и перешли к кофе с ликерами. Алексей Николаевич спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Какими будут наши дальнейшие действия?

– Наши? – насмешливо переспросил подполковник. – Мы с Аристархом Павловичем займемся искоренением агентурной сети. Если даже нынешние агенты разбежались вслед за резидентом, должна остаться запасная сеть. Так полагается и у них, и у нас. А ты лови тринадцативершкового убивца. Зарако-Зараковского вряд ли отыщешь; думаю, он уже подъезжает к Вене.

– Справитесь? Вас всего двое. Могу подбросить своих надзирателей. Полицмейстер Гепнер мне не откажет… после совершенных подвигов.

Продан только вздохнул:

– Э-эх… Смоленским делом занимается КРО штаба Московского военного округа. Отделение обслуживает плюсом к Москве еще и Казанский округ, всего двадцать три губернии и две области. А также двенадцать уездов из состава соседних губерний. В штате – восемнадцать человек. Как хочешь, так и крутись. А знаешь, Алексей Николаевич, сколько всего в России контрразведчиков?

– Нет, это секретные сведения. Догадываюсь, что мало.

– Мало не то слово. На всю империю – сорок два офицера и сто двадцать четыре наблюдательных агента. И денег дают с гулькину шишку. На содержание конюшен и манежа Николаевской академии Военное министерство тратит ежегодно пятьсот шестьдесят тысяч рублей. А на контрразведку, всю-всю контрразведку, – пятьсот восемьдесят. Как тебе? И ничего нельзя поделать. Так что от помощи полиции не откажемся.

– А жандармы? – вспомнил Алексей Николаевич. – Если уж по уставу, то они тоже должны быть в деле.

– Привлечем, когда понадобится. Я ведь в Смоленске уже третий день…

Лыков откинулся на спинку стула:

– Третий день? А ко мне пришел только сегодня.

– Третий день, – повторил Игорь Алексеевич. – Видел тебя вчера, как ты шел через Блонье, и спрятался. Нельзя было показываться.

– И чем же ты эти три дня занимался?

– Изучал в архиве документы по смоленской шляхте.

– Погоди, – остановил подполковника статский советник. – Беланович много мне об этом рассказывал.