В отсутствие начальства

Изумруды с жемчугами, да! Она говорила – восемь тысяч стоит. Истинный крест! Красивое…

– И оно исчезло после убийства?

– Угу. Я поискала, поискала – нигде нетути.

Тут подошел Ткачев и зарычал на бабу:

– А может, ты стянула? Отвечай!

Лыков повернул начальника отделения к себе, взявши за рукав. И тихо спросил:

– Если бы колье украла она, зачем бы ей тогда упоминать о нем? Вы убийцу схватили. Он ценности утащить не мог. Кто бы узнал о пропавших изумрудах? А?

Ткачев похлопал глазами и начал:

– Я такой сорт людей знаю, они…

– Молчать! – рявкнул статский советник. Все в комнате застыли.

Питерец продолжил уже спокойным голосом:

– Мы обнаружили важное обстоятельство, а вы хотите отвести от него внимание. С какой целью? Может, это вы присвоили ценность? Я отстраняю вас от дознания. Идите прочь, вы только мешаете.

– Я вам, ваше высокородие, не подчиняюсь, – с достоинством напомнил губернский секретарь. – И нахожусь тут не по вашей воле, а согласно приказаниям господина полицмейстера.

Лыков вынул из кармана бумагу и протянул Ткачеву:

Тот стал разбирать текст:

– «Смоленскому полицмейстеру. Приказываю дело об убийстве Мапететт передать на повторное дознание командированному из Департамента полиции статскому советнику Лыкову. Чинам общей и сыскной полиции оказывать ему полное содействие. Губернатор Кобеко. Подпись скрепил правитель канцелярии титулярный советник Яблонский». Эвона как…

– Ступайте. Полицмейстеру скажите: дознанием руковожу я. Вмешательства в свои дела не потерплю. Вы лично уже доказали свою некомпетентность как руководителя сыскного отделения. Арестовали невиновного, прошляпили пропажу драгоценностей…

– Идите и не путайтесь под ногами!

Лыков успел рано утром встретиться с Кобеко. Тот обрадовался сыщику, они некоторое время вспоминали Казань, потом гость изложил начальнику губернии свои соображения по делу Азвестопуло. Кобеко согласился передать дознание в руки питерца и тут же подписал необходимую бумагу. Статский советник не успел показать ее полицмейстеру – тот сибаритствовал и приезжал на службу не раньше двенадцати. В отличие от других губерний, в Смоленске полицмейстеры почему-то не имели казенной квартиры в помещении управления, а снимали жилье в других местах. Гепнер проживал в Солдатской слободе, в Чуриловском переулке. Это было неудобно для дела, но удобно для полицмейстера.

Выгнав начальника отделения, Алексей Николаевич расспросил кухарку про изумрудное колье. Она как могла описала драгоценность.