В отсутствие начальства

А потом вы его действительно пустите на усиление довольствия.

– Вот это дело, ваше высокородие! – загоготали сыскные. А помощник полицмейстера встал и направился к двери со словами, что он тут больше не нужен.

Когда в комнату вошел Ткачев, его подчиненные с увлечением капали чернилами на купленную специально для этих целей Лыковым батистовую манишку. Выходило как на белье у Азвестопуло: аккуратные кружочки без подтеков. Когда же батист приладили к стене и начали на него брызгать, капли сразу образовали пятна, вытянутые по направлению к полу.

Начальник сыскного отделения постоял-постоял, да и махнул рукой, почувствовав свою ненужность. Когда он вышел, надзиратель Корнильев сказал мстительно:

– А ему говядины не дадим!

Глава 4. Повторное дознание

Лыков быстро наладил отношения с чинами смоленского сыскного отделения. Для этого ему не пришлось прикладывать особенных усилий. Он просто показал класс. И служивые люди поняли, кто к ним приехал…

Началось с экспериментов с пятнами. Сперва на чернилах, потом на туше быка все убедились, что Азвестопуло не мог быть убийцей. Иначе брызги крови выглядели бы совсем по-другому. Этого еще не хватало, чтобы вытащить бедолагу из тюрьмы, но трещина в обвинении уже появилась.

Вторая и более серьезная трещина, которая окончательно доказала невиновность коллежского асессора, прошла по делу на следующий день. Статский советник с утра поехал в Офицерскую слободу делать новый обыск в доме Мапететт. С ним отправились Грундуль с Корнильевым и зачем-то Ткачев. Вероятно, его обязал к этому полицмейстер, чтобы быть в курсе изысканий командированного.

Сыщики вызвали на обыск кухарку Мокриду Сутулову. Посадили грудастую бабу в гостиной на стул и начали шарить по квартире. Та с любопытством наблюдала, потом обратилась к Лыкову, поняв, что он тут главный:

– Ваше благородие, а чего это вы опять взялись? Вроде бы в тот раз сыщики очень довольные уходили.

– Я не благородие, а высокородие, но это дела не меняет. В тот раз не все осмотрели. Надо заново проверить.

И тут же, по наитию, задал вопрос:

– Скажи, а из дома ничего не пропало ценного? Например, у госпожи из шкатулки.

Мокрида мгновенно стала пунцовой:

Лыков уселся на стул напротив нее:

– Я и не говорю, что ты. Ну, рассказывай.

– Колье изумрудное, – шепотом сообщила кухарка.

– Чего ты боишься? Не ты украла, стало быть, и не бойся. Говори громко, чтобы все слышали.

– У Августы Евлампиевны было оченно дорогое колье.