Рандеву на границе дождя

Остаток дня он бродил по улицам, привыкая к свободе, к странному ощущению, что больше никому ничего не должен и может поступать, как заблагорассудится.

Благорассудилось ему отправиться прямиком к Христине, но Макс испугался. Он доехал до ее станции метро, прошел знакомой дорогой к дому девушки, немножко покачался на детских качелях, тревожно озираясь по сторонам. Вдруг она почувствует, что он здесь ждет ее, и выйдет?

Но по хмурому двору сновали только припозднившиеся мамочки с колясками и с детьми в комбинезонах, напоминающими маленьких космонавтов, да начинали выходить собачники…

В своем нелепом дозоре Макс замерз, как черт, и, отогреваясь в ванной, вдруг сообразил, что его робость – всего лишь желание «красиво обставиться».

Чтобы не получилось так, будто он, получив развод, побежал со всех ног к другой женщине, а чтобы сначала пострадал и помучился, как истинный интеллигент, без моральных терзаний и самоанализа не способный и шагу ступить.

Макс громко рассмеялся, так что Руслан спросил через дверь, не плохо ли там ему.

Как и собиралась, Христина устроилась на полставки санитаркой в реанимацию, отвергнув блестящие перспективы работы в операционной, коими ее соблазнял Ян Александрович. Поскольку с основной работы она уходить не планировала, то могла выходить или в будние дни с восьми вечера до восьми утра, или в субботу на сутки.

Осторожно и как бы невзначай вытянув у тети Ани график работы девушки, Макс поднялся в воскресенье ни свет ни заря, купил в единственном открытом цветочном ларьке букет каких-то неведомых цветов, показавшихся ему красивыми, и поехал встречать Христину с работы.

Оказавшись возле знакомой двери в реанимацию, Макс смутился. Слишком много чувств было пережито в этом заставленном цветами холле, вон даже еще противные красные цветы на китайской розе не увяли.

Вдруг сердце забилось быстро-быстро, его накрыла настоящая волна ужаса, когда Макс подумал, что все могло сложиться совсем иначе. Из этих дверей мог выйти врач и сказать профессионально сочувственным голосом, что сделали все возможное, но… И тетя Аня не пережила бы сына, Макс знал это точно.

Все могло быть иначе, окажись Руслан на пять сантиметров левее или правее в маршрутке, появись «скорая» на минуту позже, или Ян Александрович с этой приятной дамой Людмилой Эдуардовной взяли бы дежурство в другой день.

Один миг, один вершок отделяют нас от небытия, а мы живем так, будто целые парсеки.