Брак на поражение

Эх… жаль! Но даже эта улика позволит немного сузить круг подозреваемых!

Правда, теперь ничего не понятно с портретом…

Если наша ведьма нагесса и улучшала внешность с помощью иллюзии, то зачем она пыталась быть похожей на леди с картины? Хотела обмануть Карателя и подобраться к нему поближе? Но… кем тогда та, рисованная брюнетка, приходилась Зверю? Какие отношения их связывали?

Или, мы просто ошибаемся по поводу иллюзии?

Скорей бы уже поговорить с Элоизой Викхамерли! Может, тогда картина хоть немного прояснится.

— Отпечаток ауры снять не получится, — покачал головой Леус, — на перчатках была защита.

— А считать парочку воспоминаний ведьмы? — с надеждой протянула я.

— Не похоже, чтобы она кого-то убивала своими руками, — Витторио вновь скользнул ладонями по камню, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Не слышу о неё флёра убийцы.

— Ведьма могла только заманивать жертв в ловушку, — сказал Вергилий. — Поэтому и флёра нет.

— Но это не уменьшает её вину, — добавил герцог.

— Не уменьшает, — вдохнул Витторио, — но значительно усложняет нам работу.

— Почему? — заинтересовано пискнул Тапи.

— По флёру можно попытаться выследить маньяка, — ответила я, — или увидеть часть его воспоминаний, связанных с последними убийствами.

— Проще говоря, будь ведьма убийцей, мы бы выяснили, кого из пропавших аристократов уже нет в живых, — пояснил Вергилий. — А ещё могли бы найти тела по флёру.

— Страшный Дар! — присвистнул енот — Хоть и полезный! Но я бы такой точно не хотел иметь.

Никто бы не хотел! За всю жизнь не слышала о медиуме, которого бы радовал его дар! Чтобы наслаждаться чужой болью и агонией нужно самому быть убийцей…

Висок неожиданно пронзило пульсирующей болью, а перед глазами всё поплыло. Словно перед началом видения, но… я ведь ничего не трогала!

Нелепо взмахнула руками, пытаясь за что-то зацепиться, и плащ Себастьяна с шелестом слетел с моих плеч. А я оказалась прижата к крепкому горячему телу.

— Ви, что с тобой?! — в голосе дракона звенело искреннее участие и беспокойство.

— Виола! — сквозь чернильное марево донёсся голос дяди, а потом… наступила тишина…

Остался лишь чужой огонь да запах хвои…

— Где же ты, девочка моя?

Голос Карателя набатом бьёт в ушах, лишает воли, заставляет сердце биться в бешеном ритме. Хочу убежать, но с ужасом осознаю, что не чувствую своего тела…

Это сон… не видение.