Охотясь на Аделин

Я смеюсь от того, как она обнюхивает кончик моего ботинка, слегка задевая его носом."

"А потом вижу краем глаза, что к нам спешит другая белка.

– О боже, так вас двое! – пищу я, стараясь не слишком шуметь.

Мэй спрыгивает с моей ноги и идет навстречу своей подруге. Парочка бежит друг за другом, вызывая у меня очередной приступ смеха.

Прямо к люку ведут несколько лиан. Белки взбираются по ним и протискивают свои пушистые тельца в щель, а я с нежностью и грустью наблюдаю за ними.

– Пока, Мэй, – шепчу я, ощущая, как в душе поселяется одиночество.

Вместо того чтобы позволить ему запустить в меня свои когти, я заставляю себя встать – спина и ноги болезненно ноют от каждого движения.

Мало что помню после падения в вагон, кроме того, что чуть не подвернула себе лодыжку, но потом, видимо, я отключилась. Судя по тому, что в проникающих лучах проглядывает голубой оттенок, сейчас раннее утро и прошло не более нескольких часов.

Они все еще ищут меня, в этом нет никаких сомнений, и я мучительно пытаюсь решить, стоит ли мне двигаться дальше или переждать, надеясь, что они откажутся от поисков в лесу. С ужасом жду того момента, когда брошенный поезд перестанет защищать меня.

После этого я окажусь на открытом пространстве, где защитой мне станут только два кухонных ножа.

Решив продолжить путь, не спеша съедаю батончик и запиваю его половиной бутылки воды, решив есть и пить понемногу. Мне так и хочется выбросить эти дурацкие бутылки за то, что они чуть не заставили меня попасться, но я не знаю, сколько времени мне предстоит провести в лесу, так что пока они нужны.

Когда я спускалась в вагон, не очень задумывалась о том, как буду выбираться из него. И теперь жалею об этом решении.

Оглядываюсь по сторонам, надеясь найти хоть что-нибудь, что придаст мне сил, но здесь пусто.

Дерьмо.

Бог? Может, поторгуемся? Если ты поможешь мне выбраться отсюда, я разрешаю тебе сократить мою жизнь на десять лет. Тогда у меня останется лет пять, учитывая все эти стрессы, но меня вполне устроит.

Теперь, когда моя голова прояснилась, я с полной уверенностью могу сказать, что на самом деле я не хочу здесь умирать.

Но похоже, именно это мне и предстоит.

Очередная пелена слез застилает мне глаза, и горло сжимается.

Как раз в тот момент, когда у меня уже начинается гипервентиляция, я слышу голоса снаружи вагона. Резко вдыхаю, меня парализует ужас, когда я слышу разговор двух людей.

Не могу разобрать, о чем именно они говорят, но отчетливо слышу шум радио.