Дверь на двушку

Да, эту самую! Просто разлетелось стекло – и вот она лежит на полу… – Другая рука Боброка, подмышка которой опиралась на костыль, скользнула в карман за фляжкой. Боброк качнул ее на ладони, а потом быстро привычно коснулся ею своего лба. Фляжку он при этом, как прежде, не открывал и содержимого ее не отхлебывал.

– Видите эти литые виноградные грозди? В них псиос. Когда я прикладываю их ко лбу, псиос переливается в меня. Не слишком много псиоса, разовая доза… Ее хватает на час. Потом опять. Меня псиос не опьяняет.

Не вызывает образов и всего прочего. Он нужен мне просто чтобы жить…

– Зачем? – спросила Яра.

– Зачем жить? – спросил он. – Да так вот просто. Жить-то хочется. Я же говорил, что должен был умереть. А вот живу.

– Я не о том. Не зачем жить, а зачем псиос? Почему вы не выбросили фляжку?

– Почему-то не выбросил. Она пролежала у меня в столе с месяц. Однажды ночью я стал задыхаться, решил, что умираю, и, сам уж не знаю как… вцепился в эту фляжку… Через несколько дней сделал это опять. Теперь я на псиосе.

Двигаюсь, хожу только благодаря псиосу… Без него я стану лежачим. Только зрачками смогу шевелить. И вечная боль, боль, боль… Вы не знаете, что такое боль.

– Закладка исцелит тебя от боли, – сказала Кавалерия.

Боброк угрюмо взглянул на нее. До этого смотреть на Кавалерию он избегал.

– Ее придется отдать Гаю.

– Я на псиосе. Думаю, вы даже не понимаете, какие дозы псиоса я принимаю… Если фляжка перестанет давать мне псиос, я начну кататься по полу еще до сегодняшнего вечера.

Кавалерия кивнула. Не осуждающе, но с глухой скорбью.

– Гай догадывался, что вы обратитесь ко мне. Все к этому шло. Тут и тайник у Байкала, где я живу, и гибель Меркурия… И одновременно знал, что с псиоса мне не соскочить… Я на крючке… А теперь, девочка, давай сюда закладку, не пугай ребенка! Вы дадите мне уйти, и я никого не трону… И не думайте, что я переметнулся к ведьмарям. Я по-прежнему их ненавижу. – Эта мысль, как видно, согревала Боброка.

– А Коря знал про псиос? И остальные? – внезапно спросила Кавалерия.

Лицо Боброка дернулось:

– Нет, никто не знал. И не надо об этом болтать… Поковыряйся в ранках у кого-то другого! Закладку, живо! – Он вскинул руку с пистолетом, угрожая Яре.

– Отдай! Я тебя застрелю!

– Возможно. Но ты не знаешь, где сейчас моя рука. И я, кстати, тоже не знаю, потому что спешила… Где-то над Тихим океаном. И когда ты выстрелишь – рука разожмется. Стреляй! А потом можете начинать искать. – В голосе у Кавалерии был вызов.