Дверь на двушку

Даже теперь, когда она не смотрела на нее, слива неясно шептала какие-то слова, передавала мысли и образы… Они не были такими настойчивыми, как у других несвоевременных закладок. Им можно было сопротивляться, они не охватывали руку сиянием, не стремились достичь локтя, а потом и плеча, но все же их сложно было не слушать. Человек умирает, потому что клетки начинают ошибаться. А тут в руке у нее было бессмертие… Конечно, от разрывной пули в сердце оно не спасет, но старение и болезни станут невозможными.

В запасе у нее появятся сто лет, двести, а возможно, и больше. И будут они годами молодости и силы.

Ах, как же трудно человечеству будет отказаться от этой сливы! Особенно в страдании, в болезни, в усталости, в замедлении мысли, в созерцании своего отражения, словно сползающего по стеклу старостью. Даже многие шныры согласятся откусить от сливы под самым благовидным предлогом. Например, я живу четыреста лет не для себя, а для служения ближнему. Добро чтоб делать. Ясно вам? Это вы гады, а я полезный! Чего там надо прожевать?

– Эй! – крикнул Ул.

 – Яр! Ты меня слышишь? Ау! Видишь что-то?

Яра, опомнившись, обнаружила, что он с беспокойством размахивает у нее перед глазами рукой. И давно, кажется, размахивает.

– Вижу пять пальцев. Один толстый. Остальные четыре тоже толстые… – сказала она.

– Это Карлсон. Он прилетел. А теперь улетел, – сказала Яра.

– Ты меня напугала. И сейчас все еще пугаешь!

– А если того бессмертия не существует? А есть только такое бессмертие? – спросил Ул.

Чувствовал, что нельзя говорить такое, что искушает, но все равно зачем-то ляпнул.

– Нет, – уверенно сказала Яра. – Митяй ее здесь оставил и сам не откусил – значит, это не такое бессмертие. Но если усомниться, что там, за Второй грядой, что-то ждет, тогда… – И Яра опять мелко дернула головой, точно досаждающих комаров отгоняя тревожащие ее мысли.

– А Долбушину, значит, можно? – спросил Ул.

– Ты взяла эту сливу для Долбушина! – напомнил Ул.

– А-а-а… – протянула Яра, совсем об этом забывшая.

 – Да, точно… Для него. Ну, я не знаю, если честно… Он умирает. Пусть решает сам.

– Ладно, – кивнул Ул. – Надо идти!

– Возвращаться туда, откуда мы пришли…

– А вдруг там не окажется двери? Мы же не видели ее, когда нас выбросило. Дверь только ТАМ, – сказала Яра. О доме она вспоминала с ужасом. Возвращаться туда ей совсем не хотелось.

– Ты разбросала закладки. Возможно, что-то изменилось и с домом, – сказал Ул.