Дверь на двушку

Эльбы и хотят, чтобы он туда вошел, и опасаются. Ну, словно дошкольника отправляют отнести поднос с грязной посудой. Может, дойдет, а может, грохнется и все разобьет. И вот взрослые сидят, замерев, и не дыша смотрят, как ребенок тащит этот поднос с кучей тарелок и пирамидой стаканов.

– И разобьем! – сказала Яра упрямо.

– Да разбить-то дело нехитрое. Только посуда-то столовская, платить заставят, – заметил Сухан.

Кавалерия ходила по подвалу и светила себе под ноги фонарем.

– Что-то ищете? – спросил ее Долбушин.

Он стоял и смотрел на Кавалерию. Речь его звучала растянуто. Казалось, глава форта забывал слова. Точнее, значение слов еще жило в нем и он его ощущал, видел мысль, представлял образ… а вот сами слова… Их Долбушин еле нашаривал.

Выглядел глава форта хуже, чем раньше, хотя выглядеть хуже, казалось, было невозможно. Бледный, обезвоженный, не слишком ориентирующийся в пространстве – но глаза маниакально-упрямые, как у Родиона во время его дальних забегов.

– Когда я уносила огонек, мне показалось, на полу что-то блеснуло, – сказала Кавалерия, заметив, что Долбушин ждет от нее ответа.

– Я тоже… видел… я стоял рядом… – отозвался Долбушин. – Вот! – Он наклонился и, подняв кристалл кварца, протянул его Кавалерии.

Кристалл был тяжелее, чем можно было ожидать при его размерах, но все же это был именно кварц – в определении пород Кавалерия не ошибалась.

У кварца было синеватое вкрапление. Здесь некогда был вплавлен маленький камешек, ныне отсутствующий.

Кавалерия куснула себя за мизинец – так, чтобы выступила капелька крови, – и осторожно погрузила мизинец в выбоину камня. Это был старый шныровский способ узнавать прошлое камня, в котором когда-то была закладка. А то, что этот камень был с богатым прошлым, она ощутила сразу.

Отойдя в сторону, чтобы никто с ней не разговаривал и не мешал, Кавалерия несколько минут простояла с закрытыми глазами, выслушивая историю, которую камень рассказывал ей на горном языке, в котором столетие было как один удар каменного сердца, а тысяча лет – как одно крошечное движение.

Поэтому, конечно, прямого разговора с кварцем получиться не могло. Зато узнать кое-что Кавалерия смогла: камень запоминал все яркие, произошедшие с ним события.