Дверь на двушку

– И никаких условий? Просто помощь? Ничего не хотел взамен? – недоверчиво спросил Ул.

– Если и хотел, то ничего не просил.

– И какой ему смысл нам помогать? – спросил Ул.

– Поверили? – Яра чутко уловила это «Альберту».

– Да… пожалуй, поверила…

– Из-за голоса. Он звучал сухо, недовольно, точно Долбушин сам на себя злился. В общем, я считаю, можно рискнуть и принять его помощь.

– И что мы попросим у Долбушина?

– Для начала самолет. Причем такой, чтобы можно было не просвечивать багаж и провозить с собой и арбалеты, и саперки, а может, и что-то посерьезнее… – сказала Кавалерия и скромно улыбнулась.

Очевидно – по содержанию, по обилию и разнообразию идей Вы у нас первый человек и сам Толстой сравнительно с Вами однообразен… Но очевидно же: Вы пишете большею частию для избранной публики, и Вы загромождаете Ваши произведения, слишком их усложняете. Если бы ткань Ваших рассказов была проще, они бы действовали сильнее… Этот недостаток, разумеется, находится в связи с Вашими достоинствами. Ловкий француз или немец, имей он десятую долю Вашего содержания, прославился бы на оба полушария и вошел бы первостепенным светилом в Историю Всемирной Литературы. И весь секрет, мне кажется, состоит в том, чтобы ослабить творчество, понизить тонкость анализа, вместо двадцати образов и сотни сцен остановиться на одном образе и десятке сцен… Мне все кажется, что Вы до сих пор не управляете вашим талантом, не приспособляете его к наибольшему действию на публику.

Долбушин принял вызов сразу, хотя Кавалерия позвонила почти ночью.

– Грузовой самолет до Улан-Удэ? Откуда я его возьму?.. Лиана! – Было слышно, как Долбушин отрывает ухо от трубки и в комнате переговариваются голоса. – Лиана говорит: попытаемся достать. Спрашивает: а одного хватит?

– Пять баллов за рвение! – одобрила Кавалерия. – Но хватит и одного.

Весь следующий день шныры собирались в дорогу. Не исключая, что видит ШНыр в последний раз в жизни, Рина решила обойти его и на всякий случай попрощаться. Побывала в лабиринте, потрогала искрошенные болтами мишени на стрельбище, отыскала Горшеню, а под конец заглянула в пегасню. И сразу же в полутьме ей кто-то дружелюбно ткнулся мордой в живот. Рина сейчас находилась в таком размягченном состоянии, что не придумала ничего лучше, чем машинально прижать эту морду к себе и поцеловать.