А мы любили (СИ)

— Мне очень нравится. Было сложно, но мы смогли, — Даниал притянул ее к себе и поцеловал сначала в нос, а затем в губы.

Они знали друг друга уже тридцать три года, столько вместе прошли, столько пережили, потеряли и приобрели. Шесть лет назад Даниал передвигался сначала на коляске, потом на костылях, затем начал ходить с тростью. Страх остаться инвалидом и желание сломать эту палку о свое колено заставили его много заниматься. Когда ночами скручивало мышцы от боли и судорог, Джамиля вставала, делала ему массаж, подбадривала, а он, стучал кулаком по матрасу, стиснув зубы, пока в соседней комнате спал Алишер.

Алишка… их любовь и отрада. Мальчик с чистой душой, которого привела в этот мир женщина, ослепленный местью. Со временем Джамиля простила ее и нашла в себе силы мысленно поблагодарить за внука и за то, что пусть ненадолго, но сделала ее сына счастливым. Ведь сомнений не было: Закир действительно любил Риану. А их мальчик рос и стал повторять за Селин, которая называла Даниала аташкой, а Джамилю по-прежнему “зекой”. Так в итоге и привык. Но позже, года в три, он спросил:

— А почему у Селин есть мама и папа, как у детей в саду, а у меня нет?

Джамиля с Даниалом всерьез задумались над этим вопросом и пошли к психологу. В итоге она предложила рассказать ребенку терапевтическую сказку, о том, как его родители любили друг друга, но к сожалению, не могут быть рядом с ним. Как объяснил специалист, такие вопросы в будущем возникнут не раз. И скрывать от малыша его истинное происхождение может повлечь за собой проблемы в будущем.

Поэтому однажды, когда Джамиля и Алишер лежали в кровати перед сном, она протянула ему фотографию, на которых Закир обнимает Риану.

— Смотри, жаным, вот это — твой папа.

— Это Закил, — пролепетал Алишка, который знал, что Зак — сын аташки и “зеки”.

— Да, а еще он твой папа. А это — твоя мама. Ее звали… Риана.

— Мама кясивая, — мальчик взял фотографию и расплылся в сияющей улыбке.

— Ты же знаешь, что Зак сейчас на небе, да?

Алишка кивнул.

— И твоя мама тоже там, вместе с ним.

— Посему? — поднял он удивленные глазки.

— Она болела.

И это была правда. Она действительно болела и сгорела. А как, при каких обстоятельствах, уже неважно. Да и Алишка об этом никогда не узнает. Джамиля подумала: “Пусть для него на всю жизнь останутся эти светлые образы мамы и папы”.

И вдруг маленький трехлетний Алишер сделал то, чего бабушка совсем не ожидала. Он поцеловал снимок и улыбнулся, а Джамили сердце сжалось от грусти.