Москвичи и черкесы

Воля твоя! Лучше чтобы они достались мне, чем попали в придачу к поклонам да просьбам. Однако прощай, я пойду спать. Не нужно ли тебе денег? Возьми пожалуй!

Бильярдный герой ушел. Александр выехал со двора.

Вот картина офицеров, командируемых ежегодно на Кавказ: много, очень много из них уезжают, заслужив искреннюю дружбу и уважение бывших кавказских товарищей, несмотря что зависть должна бы сильно располагать против них этих последних. Честь кавказским офицерам, чуждым зависти! Честь и приезжим, успевшим в короткое время приобрести любовь и уважение товарищей, вопреки такому неблагоприятному положению!

Оба брата Пустогородовы уселись около князя Галицкого и майора Льва; против них находился в глубоком размышлении офицер, окончивший свой год: это был один из самых ревностных зоилов. В половине обеда, обращаясь к капитану Пустогородову, он спросил:

– Я прикомандирован к линейным казакам.

– Славное войско! Ничего лучшего нельзя вообразить!.. Им не знают настоящей цены.

– Да, прекрасное войско! Приятно в нем служить; впрочем, все войска нашего корпуса, расположенные по Кавказской линии, отличны в бою.

– Извините, капитан! Я сам приехал сюда восхищенный от одних слухов и думал увидеть чудеса, но, будучи прикомандирован к пехоте, совершенно разочаровался: солдаты не выправлены и, когда придут среди дела в расстройство, тогда все кончено: не приведешь их в порядок!

– Не знаю, что могло вам дать такое невыгодное понятие, – отвечал Пустогородов, – я давно уже на Кавказе и убежден, что наш солдат соединяет в себе все достоинства воина, что же касается до установления порядка среди огня, то обязанность начальника не допускать войска приходить в расстройство. Если, однако ж, это несчастье случится, сознаюсь, трудно ему помочь. Для этого нужна большая опытность и знание дела; впрочем, и это достигалось в наших войсках.

– Помилуйте, я сам командовал ротою в Чечне!.. Неприятель отрезал наш батальон и окружил его со всех сторон; ничего нельзя было сделать с солдатом. Полковой командир сам схватил ружье и кинулся, но солдаты мялись.

– Да, я никогда не забуду этого дела! – заметил другой прикомандированный офицер. – Меня послали к отрядному начальнику просить секурса; я еще теперь не понимаю, как мог доехать: неприятельские пули сыпались градом около меня, но ни одна не попала; я доехал благополучно.

– Когда это? – спросил майор Лев.

Офицер назвал число и месяц.