Страсти-мордасти рогоносца

Кот приблизился почти вплотную к бульдожке, и тут безобразник от всей души чихнул. С пола поднялось белое облако, которое вмиг осело на Альберта Кузьмича. Кот замер, обозрел свои вконец испачканные лапы, издал стон, присел… Мози, сообразив, что сейчас получит знатную трепку, завизжал и ринулся в глубь квартиры. Роки последовал за братом. За щенками с громким воплем, который в переводе на человеческий язык, похоже, звучал как «Ну сейчас поймаю, убью», помчался Альберт Кузьмич, вслед за ним летели белые клубы муки.

– Они же сейчас всю квартиру испачкают! – возмутилась Надежда Михайловна.

Из глубины апартаментов послышались грохот, звон и негодующий вопль кота.

– Мебель сломают, посуду разобьют, – засмеялся Иван. – Мама благодаря подарку любимой подруги будет веселиться сутки напролет.

Домработница схватилась за голову.

– Боже! Что они превратили в осколки? Надеюсь, не красивую напольную голубую вазу, которая стоит возле гостевого санузла.

– Было бы хорошо, коли так, – обрадовался Иван, – давно мечтаю от этого фарфорового монстра избавиться, да мать не дает.

– Пойду посмотрю, – засуетилась Надежда Михайловна.

– Лучше не надо, – остановила я ее, – а то и вам достанется. Пусть успокоятся, потом ущерб подсчитаем.

– Альберт Кузьмич, на кого ты похож! – ахнула Бровкина.

Возвратившийся в столовую кот и впрямь выглядел замечательно. Его иссиня-черная шерсть стала белой, на хвосте светились проплешины, глаза горели нехорошим огнем, а в зубах он нес ошейник Роки.

– Надеюсь, ваше величество не откусило в воспитательных целях щенку голову, – хихикнула я.

В Иване ожил начальник системы особых бригад.

– Крови не видно, похоже, никто не пострадал.

Я пошла в коридор, увидела на полу останки фарфоровых фигурок собачек, которые стояли на консоли, придвинутой к стене, и позвала исчезнувших из виду кабачков:

– Мози, Роки, вы куда подевались?

Из-под кресла, которое стояло в холле у вешалки, донеслось ворчание. Я наклонилась и обрадовалась.

– Вот вы где! Что, кот снова наподдавал безобразникам? Не одобряю насилие, но в данном случае целиком поддерживаю Альберта Кузьмича.

Ох, зря вы его рассердили! Теперь их кошачье высокоблагородие с усердием примется за ваше воспитание. Через некоторое время будете реверансы делать, декламировать Пушкина и есть паштет с помощью палочек.

Мою речь прервал звонок мобильного. Я вынула трубку и взглянула на дисплей. Номер человека, который решил меня побеспокоить, оказался скрыт.

– Алло, – сказала я.