Страсти-мордасти рогоносца

Кот поднял голову, прищурился и громко сказал:

– Это «спасибо», – перевела Надежда Михайловна. – Он правда разговаривать умеет на своем кошачьем языке. Я его понимаю. Альберт Кузьмич, садитесь завтракать.

– Кот устроится за столом? – расхохоталась я.

Домработница смутилась.

– Вообще-то в самом деле он привык есть, сидя на стуле, вместе с людьми. Устрою Альберта Кузьмича на противоположном конце от вас. Он очень аккуратен. Но если вам это не нравится…

– Пусть позавтракает с нами, – остановил домработницу Иван.

– Не забудьте дать ему нож и вилку, – смеялась я. – А что у Бертика в меню?

– Я полагала, что кот ест корм, – заметила я.

– Альберт Кузьмич консервы на дух не переносит, – объяснила Бровкина. – Милый, пожалуйста.

Кот запрыгнул на стул, положил на стол передние лапы и стал изучать содержимое своей тарелки.

Я начала есть омлет, который оказался божественно вкусным. Мысли мои бежали своим чередом. Надежда Михайловна женщина одинокая, кот заменяет ей и семью, и детей, и мужа.

Кот чистый, ничем противным не пахнет, явно умен, вчера ловко поставил на место обнаглевших щенков. Помощница по хозяйству вкусно готовит. В конце концов можно и позавтракать с кошаком за одним столом, подчас мне в интересах дела приходится пить чай с людьми, которые во сто крат противнее животных.

– Таня… – донесся до моего слуха шепот Ивана. – Тань!

Я повернулась к мужу и тоже тихо спросила:

– На Альберта Кузьмича взгляни.

Я перевела взор на дальний край стола и уронила вилку.

Кот сидел на стуле, как человек. Левая его лапа лежала на скатерти, правую он на моих глазах опустил в тарелку, выпустил когти, нанизал на них кусок омлета, поднес к морде, внимательно изучил его, но не стал запихивать в себя целиком. Альберт Кузьмич вернул омлет в тарелку. Потом обнажил острые коготки на левой лапе, поместил ее в тарелку, очень аккуратно разделил угощенье на небольшие части, снова подцепил кусок, который на сей раз стал значительно меньше, отправил его в пасть и принялся вдумчиво жевать.

– С ума сойти! – восхитился Иван. – Он пользуется лапами, как ножом и вилкой.

Мне стало неудобно. Похоже, котяра воспитан лучше меня – госпожа-то Сергеева сейчас и не подумала взять в руку нож, предусмотрительно положенный около ее тарелки. Нет, она запихнула в рот почти пол-омлета и чуть не подавилась. Слабым оправданием моему поведению служило лишь большое количество дел, которыми мне предстояло сегодня непременно заняться.