Страсти-мордасти рогоносца

– Мда, подвели вы Тихона Матвеевича, – укорил гостя Иван. – Ткачев вам квартиру подарил, чтобы вы музей сохранили…

– Все не так, – устало сказал Роман Наумович, – вы ничегошеньки не знаете. Спасите меня. Сегодня им не удалось на меня наехать, но что будет завтра?

– Если мы ничегошеньки не знаем, то и помочь нефигашеньки не сможем, – заметила я. – Рассказывайте все по порядку.

Моисеенко посмотрел на дверь. Иван правильно понял его взгляд.

– Сергей, нам кофе, чай.

– Несу, – откликнулся помощник.

Моисеенко сделал несколько вдохов-выдохов и бросился в разговор, как пловец в ледяную воду.

Роман Наумович, встретившись впервые со мной, сказал неправду. Но он же не знал, как будут разворачиваться события, поэтому лгал без зазрения совести.

Моисеенко и Ткачев дружили с детства, жили в соседних домах, ходили в одну школу. Роман был в курсе страстной любви, которая вспыхнула между Кристиной и его другом. А когда родители Ромео и Джульетты неожиданно погибли, сначала Золотовы, потом Ткачевы, заподозрил, что взрослые не случайно ушли на тот свет, но никому о своих подозрениях не намекнул, даже Тихону.

Главным в паре мальчиков всегда был Ткачев, Рома довольствовался второй ролью. Только не подумайте, что Тиша унижал друга, обижал его. Ни в коем случае. Просто как-то так повелось: приятели шли гулять туда, куда предлагал Тихон, дружили с тем, кто нравился Ткачеву, ну и так далее. Лишь один раз Рома не согласился с другом – когда тот предложил поступать в институт, который выбрал для себя. Нет, Рома отправился в медицинский.

Потом Моисеенко решил основать клинику и начал искать средства, и Ткачев устроил ему кредит. Вернее, принес Роме чемодан валюты и пояснил:

– Отец одного из моих учеников барыга, дает в долг любую сумму, заламывает невероятный процент. Но мне он многим обязан, поэтому для меня условия особые, всего десять процентов годовых. Я взял кредит как бы для себя. Только не подведи меня с выплатой.

Несколько лет Роман Наумович отдавал ростовщику почти всю прибыль, а когда расплатился, поклялся себе, что более никогда не влезет в долги.

– Вы лично встречались с заимодавцем? – спросила я.

– Конечно, нет, – удивился гость, – Тихон же валюту для себя брал. Я просто вручал ежемесячно ему сумму, он ее и отвозил. Один раз я все-таки задержался с выплатой, но Ткачев договорился с кредитором, тот не включил счетчик.

Я взглянула на Ивана, совершенно уверенная, что никакого ростовщика в помине не было.