Наваждение Монгола

– Чтобы заиметь таких врагов, как у тебя, надо сильно постараться.

– Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты.

Шучу разбитыми губами, сил едва хватает, чтобы не отключиться, упираюсь в железную дверь позади, готовый сцепиться с белобрысым бугаем.

– Дам я тебе совет, пацан, который однажды дали мне.

Смотрю в бесцветные глаза. Вблизи совершенно белые, страшные, словно слепые.

– Не вылезай из карцера. Учись выживать в одиночке. Не сломаешься там, никто не сломает. Заказ на твою патлатую голову есть. Дорогу не тому ты перешел, взял то, что тебе не принадлежит, и влиятельный человек свое вернуть хочет.

Одно упоминание моего врага, как руки в кулаки сжимаются, жилы на шее вздуваются.

– Я. Чужого. Не. Брал.

Цежу слова и мой собеседник прищуривается. Кивает и уходит, а я запоминаю совет. Действительно дельный.

Когда на тебя выпускают свору кровожадных псов, тебе приходится выживать.

Юнец в какой-то момент сам становится драконом, потому что иначе не выжить. Потому что за его голову назначена цена, а тот, кто загнал зверя в клетку, дает своим псам команду “фас”.

И мальчишка погибает. На его месте рождается иной. Тот, кто карает без суда и следствия. Тот, кто выносит смертный приговор каждому, кто нападает из-за спины.

Палач линчует. Не имеет жалости. Не способен на милость к тем, кто пошел на него войной.

Выбитая татуировка на виске как знак, предупреждение, принадлежность к особой касте.

Там, где падет человек, выживет дракон.

Вот она, моя татуировка на виске.

Вот в чем ее смысл.

Опускаю ручку и вхожу без стука. Кабинет не изменился. Смотрю вглубь, натыкаясь на белесый взгляд и едва ощутимую улыбку на узких губах.

– Палач, – кивок в знак приветствия и мой ответ:

– Кровавый.

– Давно ты не заглядывал. Я уж думал, не почтишь визитом.

Ухмыляюсь, словив хитрый прищур белесых глаз. Иван поднимается и, приблизившись, мы обмениваемся крепкими рукопожатиями.

– Как ты, брат? – спрашиваю давнего друга. – Слышал, готовишься стать отцом во второй раз? Еще одного пацана муштровать придется.

На толику взгляд Кровавого теплеет.

– Дочь будет. Машенькой назову.

– Я рад за тебя, Иван, – говорю правду. Никогда не думал, что у нашего брата возможна тихая гавань. В принципе это вообще сложно представить.

– Сам как? Ты ведь по делам в Штатах или еще одну невесту похитить решил?

Вопрос вроде и шутливый, но Кровавый явно дает понять, что ничто не проходит мимо главы синдиката.