Наваждение Монгола

– Чтобы не мельтешила перед глазами, пока не приземлимся. Больше ты на меня не работаешь. Увижу…

Не заканчиваю фразу. Отпускаю. Отшатывается и чуть ли не бегом исполняет приказ, скрываясь за дверью.

Что-то у меня не складывается. Я сейчас в самом пекле реализации своего плана, а сам срываюсь с места, посылаю все к чертям из-за того, что кое-что пошло наперекосяк с той секунды, как заглянул в голубые глаза невесты своего кровного врага.

Прикрываю глаза. Схема операции высчитана, ловлю себя на том, что не хочу продумывать все и впервые позволяю себе отключиться.

Открываю глаза, резко выныривая из поверхностного сна. Приучен чутко спать. Самолет приземляется, выхожу к встречающему меня молчаливому водителю.

Спустя пару часов я подъезжаю к знакомому особняку, который на определенном этапе принадлежал мне.

Направляюсь прямиком к парадному входу, отвечая скупыми кивками на адресованные мне приветствия.

Иерархия. Никто не смеет поднять глаз на Палача. Только равные.

Захожу в дом и иду вдоль коридора к кабинету, который когда-то занимал я.

Все словно в прошлой жизни было. И человек, находящийся по ту сторону двери, стал для меня не просто другом, а некровным братом.

Тем, благодаря кому очень давно молодой пацан, осужденный за особо тяжкое, не скопытился за решеткой.

Воспоминание настигает яркой вспышкой.

– Отвечай, пацанчик. Все равно соловьем запоешь.

– Я уже все сказал.

Скалюсь окровавленным ртом, смотрю на мужика в зеленной форме. Лицо это жирное запоминаю.

Удар в ответ. Боль, агония и избитого заключенного бросают на бетонный пол. А я все равно поднимаюсь. Подбитый раненый зверь. Вскидываю голову и встречаюсь с белесыми глазами, смотрящими на меня из глубины камеры.

Белобрысый мужик, напоминающий альбиноса, внимательно следит, как прихватываю измятые бока.

Что-то потустороннее есть в этих льдистых глазах, созвучное моему звериному нутру, и сразу воспринимаю его своим главным врагом."

"– Звать как? – голос бесцветный, такой же, как и весь этот странный пепельный блондин.

Сплевываю кровь. Отвечать не намерен. Окидывает меня проницательным взглядом, все замечает.

– Уже который день наблюдаю за тобой, вопрос: как не ломаешься? Тут уже народ ставки делает. Насколько пацана хватит.

– Так и ты поставь.

Ухмыляется. Губы кривит тонкие, а глаза выражения не меняют. Встает и подходит ко мне, смотрит в упор.

– Сегодня я уже проиграл. Был уверен, что не вернешься. А ты, смотрю, живой.

– Ставь на то, что и завтра вернусь.

Прищуривается.