Наваждение Монгола

Девчонка уже в эпицентре скандала опозоренного жениха. У нас свои законы и Айдаров сам дал оружие мне в руки, так рьяно решив следовать традициям.

Пока рассматриваю свой трофей, девчонка опускает руки и с вызовом смотрит мне в глаза. Выводит на эмоции и внутри черным пламенем вспыхивает нечто, напоминающее ревность.

– Меня интересует твое настоящее, Ярослава. Скажем, то, почему невеста Айдарова в ночь перед свадьбой отжигала в клубах как последняя… И не забудь пояснить, почему ушла с левым мужиком в приват-рум.

Откидывает шоколадные волосы. Интересная у нее привычка. Дергаться, когда смущается.

– Человек способен на глупости, когда его загоняют в угол. Я мчалась в этот чертов гадюшник свято надеясь, что буду спасена.

– Интересная логика. Самоубийственная, я бы сказал.

Поднимает тонкие пальцы, начинает возиться с салфеткой.

– Ты ушла с мужчиной. Что потом?

Наклоняет немного голову вбок и приподнимает подбородок, а я застываю, рассматривая аккуратные пальчики с обрезанными ноготками. Чувствую, как хочет солгать.

– Правду. Ярослава. Палачу не лгут."

"– Какую именно правду тебе нужно услышать?! Я отчаянно желала потерять ценность в глазах Айдарова. Я сама позволила мажористому мальчику вольности. Сама. Впервые в жизни хотелось доказать всем, что моя жизнь в моих руках и своим телом я могу распоряжаться так, как хочу. Выбор был осознанный!

У меня от ее слов на глазах пелена и рефлексы срабатывают. Выпускаю пар, ударяю по столу. Не должно было меня так пронять, но меня ведет от мысли, что какой-то слизняк лапал ее, трогал и девчонка позволяла.

– Распоряжаться своим телом хочешь, значит?

Подхватываю девчонку и усаживаю на стол, коленями расталкиваю ее ноги и останавливаю себя, упираюсь кулаками в дерево. Хочется молотить по стене до сшибленных костяшек, обычно помогает проветрить мозги.

– Что было дальше? Что делала? Что позволила сделать с собой?!

Я как маньяк хочу узнать все. Малышка близка к тому, чтобы развязать мне руки, чтобы раскатал ее по столу.

Дай мне повод, Ярослава. Дай мне повод растерзать тебя. Чтобы это наваждение исчезло, чтобы я перестал выделять тебя, чтобы ты перестала затрагивать.

Смеется внезапно звонко, надрывно, а по щекам слезы текут.

– Все! Абсолютно все!

Лжет. Ведет меня, пробираюсь под тряпку, прикрывающую нежные изгибы, и ласкаю, ощущаю бархат ее кожи. Прикрывает глаза и кусает нижнюю губку. Дышит тяжело. Надрывно, и когда смотрит мне в глаза, у меня все тело простреливает адским пламенем.