Наваждение Монгола

– Почему моя мать до сих пор не в палате?!

Рявкаю так, что лысоватый мужичок в тонких очках вздрагивает и смотрит на женщину позади меня, которую они решили игнорить всем отделением.

– Молодой человек, она сама отказалась от госпитализации! Нужен полис, но пациентка его не предъявляет.

– Чего?!

Натруженная рука накрывает мое предплечье, смотрю на смуглые ладони с мозолями.

– Не нужно. Мне уже лучше, Тургун. Пойдем домой.

Отпускаю бледного доктора и смотрю на женщину, которая на карачках мыла полы даже в хрущевке, в которой мы жили, чтобы заработать, чтобы сына поднять. Драить полы дело тяжелое, за такой труд платят копейки.

Послушал, не настоял. Ушел домой и рассказывал, как проходят первые дни в универе. Желторотый пацан, надеющийся подняться по-честному.

Потом узнал, что мать болеет. Тяжело. А без бабок ты никому не нужен…

Двери закрыты.

И я их научился сшибать. С ноги.

Опускаю руку, вцепляюсь в ручку стула, сжимаю дерево настолько сильно, что слышен скрип. Держусь, чтобы ее не тронуть. С каждым словом что-то внутри меня звенит и натягивается.

– Прекрати.

Заставляю ее замолчать, смотрит на меня с обидой и в глазах пелена слез. Пальцами сжимает рукоять ножа.

– Отдай мне.

Протягивает мне прибор, но я хватаю тонкое запястье и тяну девчонку на себя.

Глаза у нее вспыхивают, как звезды. Непокорная. Яркая. Дерзкая. Чувственная. Откликается на мое касание.

– Алаайа…

Опять слетает с губ откровением, и я вдыхаю запах ее волос.

– Что это означает?

– Просто слово. Ничего.

Прикусывает губу, меняется в лице, нервно откидывает волосы назад, дернув головой, и опускает глаза, а я опять смотрю на ее длинные ресницы, которые трепещут, отбрасывая тени на щеки.

– Невеста врага, что же мне с тобой делать?

Вновь смотрит на меня с немым вопросом. Приподнимаю бровь, я ее больше не держу, но она все еще сидит на моих коленях.

Должна была отскочить сразу же, как отпустил. Рассматриваю ее. Изучаю тонкие ключицы, и на языке вкус ее кожи. Чистая ваниль. С помощью этой девчонки я нанес первый удар по авторитету Айдарова, отнял то, что стало для него ценным.

В день, когда мой источник доложил, что Мурат впервые запал на женщину настолько сильно, что возжелал ее не просто в любовницы, а решил взять в жены, я ликовал. Мне ничего не стоит дать волю ярости и растерзать то, что ценно для этой твари, насладиться его агонией, испить ее до дна. Зуб за зуб. Кровь за кровь.

И оружие, способное добить Айдарова, так спокойно сидит на моих коленях.