Далекий мой, единственный...

Она достала из сумки яблоко, внимательно его рассмотрела и пояснила тоном капризной дурочки:

– В художники хочу! – и смачно откусила от яблока.

– Да уж! – удрученно вздохнул молодой человек и указал рукой направление. – Приемная комиссия там.

– Премного благодарна! – не вышла из образа Юлька.

Незнакомый молодой человек оказался преподавателем, принимавшим у нее экзамен по рисунку. Когда он увидел Юльку, входившую в аудиторию вместе с остальными абитуриентами, то схватился за сердце."

"– Барышня! – возроптал экзаменатор.

 – Может, вы пробовать не будете? Зачем терять время, мое и свое? Шли бы в педагогический!

– Нет! – решительно ответила Юлька. – Пробовать я буду!

И сдала экзамен на «пять»!

И понеслась ее студенческая жизнь среди оторванных бесшабашных художников. При Юлькиной неординарной внешности, организаторских способностях, неиссякаемой энергии, юморе и жизнерадостности она сразу оказалась в центре внимания своего курса, а скоро и всего института.

Юлькина неуемность, умение заразить окружающих собственными идеями и их исполнением и огромное желание быть занятой так, чтобы и намек на мысли об Илье не прошелестел в головушке, напоминая о хронической внутренней боли, вызывали новые задумки и втягивали ее в разные проделки.

Вспомнив свои детские постановки, заразив идеей массу народа, она воплотила в жизнь такой новогодний концерт, что пришлось его показывать много раз. Разговоры о потрясном концерте, который подготовили первокурсники, гремели по всему институту, приходил смотреть ректор, сидел в первом ряду и смеялся громче остальных.

Она принимала участие во всех бомондовских институтских тусовках, а как-то предоставила свое тело для бодиарта двум старшекурсницам, которых пригласили для этого на крутую вечеринку модельеров. Юльку там много раз фотографировали в разрисованном виде. Две ее фотографии попали в один из глянцевых журналов, где печатался обзор этой вечеринки, сопровождаемый снимками.

Журнал Юлька торжественно продемонстрировала родителям, чем довела любимого папу до предынфарктного состояния.

– Дочь! – возроптал отец. – Ты совсем с ума сошла! Ты же голая!

– Не голая, – смеялась Юлька, – на мне краска! Много краски!

– А мне нравится, – заступилась мама. – По-моему, красиво получилось, и трусики на ней есть.

– Красиво?! – возмутился папа. – На всю страну голой грудью протрясла!

– Да ладно, па! Классно же получилось! – не испугалась отцовского гнева Юлька. – Ну, признайся!

– Красиво, я не спорю, – нехотя согласился он.