Далекий мой, единственный...

Ее оттеснили от кровати, развернули одеяльце на ребенке, родные и друзья столпились вокруг малыша, ахая и охая от восторга. Она стояла в стороне и боялась расплескать полученное сокровище: ощущение прекрасного, нежного и радостного, вошедшего в ее жизнь.

В метро, когда Расковы возвращались домой, Юлька притихла и думала: «Справилась! И вела себя как нужно – только друг! Приняла участие в празднике, поздравила, дружески расцеловала, и все!»

От этой бравады ей стало тоскливо.

«И полюбила этого маленького человечка! Сразу! Как и его папашу когда-то! И ни черта я его не разлюбила! И не разлюблю, хоть всю жизнь буду повторять, что он мне только друг! Теперь стало еще хуже!»

Она не плакала.

А зачем? Слезы ей не помогут, выплакать то, что болит, невозможно, как и изгнать из себя безнадежную любовь. Значит, надо привыкать с этим жить.

Для бескомпромиссной и деятельной Юльки жизнь с проблемой внутри, у которой нет решения, – как смертельный, расстрельный приговор. Как пишут в милицейских протоколах: «Умер от ран, несовместимых с жизнью».

Вот и у нее появилась такая рана.

Несовместимая.

Но жить все-таки приходилось.

И, приняв новое «важное» решение – не думать об этом, не чувствовать, не вспоминать (болит, ну и пусть себе болит), – Юлька жила дальше, занятая насущными проблемами: окончанием школы и поступлением в институт.

При поступлении не обошлось без приключений.

Юлька решила поступать в Суриковский. Собственно, ни у кого и сомнений не было куда – естественно, она станет художницей, ну не программистом же!

Художественную школу Юлька окончила с отличием, в десятом классе увлеклась дизайном интерьеров, ходила в студию дизайна и твердо знала, чем хочет заниматься в жизни.

Вот в таком замечательном, утверждающем настроении она пришла подавать документы в институт. В поисках приемной комиссии Юлька остановила какого-то молодого человека и спросила с серьезным лицом:

– Где у вас тут на художников принимают? На этих, Серовых да Репиных?

– А здеся! – в тон ей ответил мужчина.

– Понятненько! Значится, отсюдова Церетели выходят!

– Ну, кому как повезет! Говорят, для этого талант нужен, – съязвил незнакомец.

– Ой, да ладно! – отмахнулась Юлька, «кося» под простоту. – Тут мазнул, там слепил чегой-то, вот тебе и талант!

– Может, вам в другой институт надо, барышня? Боюсь, что «мазнул» и «слепил» здесь, как говорится, «не канают»?

– Не-а! – не согласилась Юлька.