Прости за мою любовь

Протягиваю парню листок с расчетами и слежу, чтобы он просто сверил, а не скатал все подчистую. Колесников нормальный парень, звезд с неба не хватает, спортом никаким не занимается, учится средне. Думаю, что тайно влюблен в Иванову, у него все на лице при взгляде на нее написано. Думаю, он жалеет сейчас, что я еще не посидела на больничном и вместо Машки сегодня ему приходится выполнять работу со мной. Мы с ним никогда толком не общались за три года обучения. В основном ограничивались «Привет-Пока-Что задали?».

Поэтому я не особенно понимаю, что от него ждать при совместной лабораторной.

– Вот тут проверь, – тыкает Паша ручкой и подчеркивает третий расчет, – у меня что-то не сходится.

Закусив карандаш, слежу, куда он указывает. И теперь уже мне приходится взять его решение и сверить со своим. Да, где-то явно ошибка.

Прищуриваюсь и, сморщив нос, начинаю все заново пересчитывать. Паша следует моему примеру.

С пары мы выходим выжатые как лимоны. Третий расчет нам так и не поддался. Коллективный мозговой штурм не помог.

Мозг требует подпитки. Поэтому, не сговариваясь, мы с Колесниковым, одновременно шагаем в сторону буфета.

За окном опять дождь. В коридорах университета темно. Свет экономят. Хорошо освещаются только лекционные и лабораторные кабинеты. В буфете тоже царит какой-то подозрительный полумрак, пара лампочек на потолке зловеще мигают.

– Карты сегодня не принимаем! – громко предупреждает всех буфетчица. – Терминалы не работают! Проблемы с электричеством.

В подтверждение ее слов одна лампа совсем гаснет… Студенты, стоящие в очереди, недовольно шумят.

Я в их числе, последнее время у меня совсем не водится наличности. Только карты. Вот попала.

– Паш, я ничего не буду. Сяду вон туда, займу место, – показываю на освободившийся у окна столик.

Пашка кивает и отворачивается от меня, потеряв всякий интерес, его больше волнует набитая булками витрина. Не могу его осуждать. Сама после трех пар очень хочу есть. Ищу в сумке жвачку и, закинув ее в рот, достаю телефон.

Мои сообщения Ивановой так и не доставлены. Хмурюсь, почесав кончик носа. Надеюсь, у нее все хорошо. Звонки не проходили, отчего я хмурюсь еще больше. У Маши сложные отношения с родителями. И вообще у нее дома обычно все сложно. По Машкиной лощеной внешности, простой, но хорошей одежде, подвешенному языку и яркому макияжу никогда не скажешь, что ее воспитывают алкоголики со стажем. Она очень стесняется своей семьи и почти ничего не рассказывает даже мне.