Не мой Ромео

Я не прячу от нее взгляд, но стараюсь выглядеть бесстрастным. София – единственная дочь любящих состоятельных родителей; в ее мире на первом месте стоят статус и власть. Мне следовало различить под симпатичной мордашкой мелкую душонку, но при нашем знакомстве я посчитал ее искренней, живой. Мыслящей. Когда мне хотелось помолчать, она заполняла пустоту. Люди к ней тянулись, она заразительно смеялась, мило улыбалась, и я ошибся, приняв это за откровенность.

– Да уж… Стоит тебе только пальчиком поманить – и я спешу на зов.

– Я подписала твои бумаги, – тихо говорит она. – Больше ни слова про тебя не скажу!

– Ты уже наговорила достаточно.

– Не хочешь узнать, почему?

– После того, как ты издала книгу, пропало всякое желание.

– Ради денег, конечно. Полмиллиона все-таки. – София водит пальчиком вокруг своего бокала. – Я была сердита на тебя, Джек. Хотела больше внимания к себе. – Темно-карие глаза впиваются в меня.

– А потом я встретила Родни.

– Слыхал, там все пошло вкривь и вкось.

Она пожимает плечами.

– Ты у нас суперзвезда, а он нет. Но Родни меня отвлек. Теперь он хочет, чтобы я к нему вернулась.

– Всегда хорошо иметь разные варианты.

София перекидывает длинную прядь волос через плечо.

– Он – не ты, зато, кажется, любит меня.

– Отлично! Держи его взаперти. Разве ты не этого хочешь? Замуж за профессионального спортсмена? Денег? Шикарной жизни?

Она поджимает губы, взгляд выражает раскаяние.

– Я хотела всего этого с тобой, но ты не подпускал меня к себе, Джек.

Это правда: она ни разу не была у меня в квартире. Я ни разу не возил ее к Люси. Не делился с ней ничем существенным. И при этом провел с ней целый год. Все это, конечно, неправильно, но я отметаю эти мысли.

– У тебя серьезные проблемы с привязанностью, Джек. – София вздыхает и окидывает взглядом мои плечи. – Это так трудно и даже грустно, когда у тебя не хватает смелости к кому-то привязаться.

Эти слова жалят, потому что в них есть правда.

Ее изящные плечи приподнимаются и опускаются в долгом вздохе.

– Все равно мне жаль… жаль, что у нас не получилось.

– Зачем тогда все это вранье? – не выдерживаю я. – Зачем тебе разговор со мной, София? Ты мне отомстила своей книгой. По-моему, нам с тобой больше нечего обсуждать.

Она делает большой глоток вина и поднимает на меня полные слез глаза.

От ее слов я задыхаюсь. София много раз к ним прибегала, особенно в последние наши месяцы, и всегда с таким видом, как будто требовала ответного чувства, но его никогда не было.