Пустая могила

Сейчас пальто на Локвуде не было, оно давно исчезло в водовороте наших недавних приключений, а от костюма остались рваные, грязные, прожженные эктоплазмой лохмотья. Дыр в рубашке Локвуда было больше, чем в волейбольной сетке, а если говорить в целом, то на Безжалостной Красавице в ее восточном наряде и то, наверное, было больше ткани, чем сейчас на Локвуде. Остаток пиджака на одном плече Локвуда слегка дымился, а от разорванного огромными острыми когтями рукава на другой руке вообще, можно сказать, ничего не осталось.

На глаза свалилась грязная, серая от соли и сгоревшего магния прядь волос. Лицо Локвуда было опухшим и очень бледным. Короче говоря, таким я Локвуда еще никогда не видела, и то, как он выглядел сейчас, мне совершенно не нравилось.

И в то же время Локвуд умудрялся оставаться самим собой – это читалось в том, как уверенно и легко он держит рапиру в руке, в его позе, в знакомой улыбке, притаившейся в уголках губ, в спокойном, не ведающем страха взгляде его темных глаз. Вся фигура Локвуда излучала такую энергию, выглядела такой живой и полной сил, что перед ней бледнел висящий в воздухе дух, этот серый мешок с его золотистыми щупальцами.

Отвага, бесстрашие, внутренняя свобода – все эти фирменные качества Локвуда проступали сквозь его царапины и ссадины, сквозь надетые на нем грязные лохмотья. Проступали так же, как проступают водяные знаки на мятом листе бумаги.

Стоящий в дверях Локвуд был наглядным, живым доказательством того, насколько нелепы попытки Мариссы сохранить молодость, перепрыгивая из тела в тело.

Он демонстрировал, что такое настоящая юность. Он показывал, каким способом можно сохранить свой дух по-настоящему сильным. Он был примером того, как следует вести себя перед лицом смерти и бросать ей вызов. Локвуд сумел с боем пробиться сюда, наверх, чтобы спасти меня. И он преодолел все преграды, всех врагов, и живых, и потусторонних, и появился в самый-самый нужный момент. Я долго рассказываю вам об этом, а тогда все эти мысли промелькнули у меня в голове в одно мгновение. И я сидела, привалившись спиной к стене, окровавленная и беззащитная, но сердце мое при этом пело от радости.

Хотя, если честно, я не хотела, чтобы он приходил сюда. Зная его граничившую с безумием бесшабашность, я боялась за него.

– Привет, Люси. – Локвуд мельком взглянул на меня, и его улыбка превратилась в ухмылку. – Загораешь?

– Вижу, вижу. – Он пошел ближе к нам, аккуратно обходя валяющиеся на ковре осколки зеркал и разлохмаченные журналы.