Пустая могила

Теперь мне потребовались помощники, чтобы ходить на Другую Сторону вместо меня. Вначале это были мои друзья из Общества Орфея, и они много лет служили мне верой и правдой. Они разделяли мои мечты, они же провели немало экспериментов. Что ж, у них было на это право, – тонко усмехнулась она. – В конце концов, Проблема, которую они поддерживали, сама поддерживала их бизнес и делала их все богаче. Однако друзья мои старились и постепенно теряли надежду. Дело в том, что они искали способы достичь бессмертия, сохраняя юными свое тело.

Я тоже шла когда-то по этому пути, пока не поняла, что ошибалась. А эти старые ослы так и не поняли, что ответ нужно искать не здесь.

– И где же его нужно искать? – спросила я. Светящийся дух находился теперь слишком близко от меня; я чувствовала исходящую от него силу, достаточно мощную, чтобы приковать меня к месту. Однако пока женщина говорила, мой мозг был свободен от призрачного захвата и работал на полную катушку, лихорадочно оценивая мое положение, выискивая варианты для нападения и побега.

 – Каков он, этот ответ?

– Вот что я поняла, – наклонилась ко мне Марисса. – Смертное тело всегда подведет тебя. Причем в самое неподходящее время. Но если твой дух достаточно силен… – она прикоснулась к моей щеке своей холодной, как лед, рукой и снова отступила назад, – если твой дух достаточно силен, можно найти другие возможности стать бессмертным.

Странная вещь начала происходить с нею – представьте себе большую пластилиновую куклу, лицо которой вдруг начали растягивать в стороны гигантскими невидимыми пальцами.

Нос, рот, глаза, скулы – все черты ее лица на секунду расплылись, исказились, а затем вновь вернулись на свое место, но уже слегка изменившимися, и сквозь прежнее, первое лицо начало проступать второе, новое. Сейчас у нее было два лица – одно живое, второе бледное, просвечивающее насквозь. Вначале лица сливались, потом оказались как бы наложенными друг на друга, и наконец выползла, словно бабочка из куколки, призрачная голова, и отделилась, и повисла в воздухе рядом с первой. Затрудняюсь сказать, что при этом было ужаснее – злобный, но осмысленный взгляд призрачной головы или остекленевшие глаза головы живой.

Лицо женщины, известной как Пенелопа Фиттис, сделалось безвольным, оплывшим и лишенным мысли, как у кретина, дыхание стало шумным и неровным.