Пустая могила

Ружья? Рапиры? Какое-нибудь другое оружие? Ну хоть что-нибудь!

Хотя при этом шкаф не был пуст, и я закричала, когда увидела, что в нем.

Нет, вы только поймите меня правильно. Мертвых тел я видела множество, самых разных и в самом разном состоянии – целых, расчлененных, свежих и разложившихся. Трупы – это часть моей повседневной работы, я к ним давно привыкла. Кричать при виде мертвеца? Ну, это, знаете, вообще не про меня. Однако в тот раз я действительно закричала. Почему? Отчасти потому, что очень уж это было неожиданно, отчасти же потому, что труп оказался редкостно жутким на вид, но самое главное – он перечеркивал все, что я, как мне казалось, знала об истории Мариссы.

Труп был закреплен в стоячем положении на золотой подставке. Многочисленные золотые прутики и тисочки окружали его со всех сторон, поддерживая куски почерневшей усохшей плоти, не давая им оторваться и упасть. Но, несмотря на все эти ухищрения, состояние трупа было, прямо скажем, плачевным. Начнем с головы. Здесь не хватало нескольких фрагментов, включая левый глаз, значительную часть мышц на шее, челюсть и кусок черепной коробки.

Сохранившаяся на лице плоть почернела и напоминала старую потрескавшуюся резину. С черепа свисали длинные пряди черных волос, а сама голова держалась на костлявой, как у общипанной курицы, шее. Ничуть не в лучшем состоянии был и торс. Покрытый морщинистой, высохшей, тонкой кожей, он напоминал те жуткие жареные овощи, которые Холли предпочитает нормальным чипсам. На вид поверхность торса была твердой и черной, как застывшая лава; сквозь кожу наружу торчала пара ребер. Руки и ноги трупа были, по сути, костями, обернутыми тонкой морщинистой кожаной оболочкой. Для того чтобы конечности не оторвались, они местами были скреплены золотыми пластинками на винтах. Короче, все это утыканное подпорками и свинченное по кусочкам чучело было пародией на труп. Оно скалило пожелтевшие зубы и смотрело на меня темным провалом пустой глазницы.

Еще раз повторю – внешний вид трупа особого впечатления на меня не произвел, я и не такое повидала.

Нет, меня как обухом по голове ударило другое.

Ведь передо мной была Марисса.

Да-да, это была Марисса Фиттис. Хотя у нее не хватало половины головы, я все равно сразу же узнала ее по крючковатому орлиному носу, по линии лба, по прядям волос. Сквозь почерневшую плоть передо мной проступало лицо, которое все мы сотни, тысячи раз видели на статуях и фотографиях, в книгах и на почтовых марках.