Пустая могила

Мы с Холли стояли, подняв руки с зажатыми в них магниевыми вспышками. Остальные тоже замерли, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. И все не отрываясь смотрели на накрытый саваном предмет. Казалось, что атмосфера внутри крипты сгустилась и всей тяжестью навалилась на наши плечи, не давая шевельнуться.

– Так-так-так, а дома, оказывается, кто-то есть, – чуть слышно сказала наконец Холли.

– Вот и верь после этого тухлым черепам, – пробормотал Киппс и длинно, витиевато выругался.

Тут и я очнулась и сердито похлопала ладонью по банке:

– Череп! Эй, череп, отзовись!

– Плевать мне, что тебя тошнит.

Ты на гроб посмотри!

Зеленоватое свечение погасло. Я передала своим друзьям все, что сказал мне череп. Они его словам не обрадовались.

– Наверное, действительно следует взглянуть, что там, под саваном, – сказала я.

– Согласен, – медленно кивнул Локвуд. – В конце концов, это совсем не сложно.

То, что лежало в гробу, не было завернуто в саван – лишь прикрыто им сверху. Но для того, чтобы откинуть белую ткань, кому-то все равно предстояло войти внутрь выложенного из цепей круга.

Кому?

– Совсем не сложно… – повторил Локвуд. – Под белой тряпкой просто мертвое тело. Ну и что? Мало мы с вами трупов видели? – Он посмотрел на нас и продолжил, вздохнув: – Ладно. Это сделаю я. Стойте наготове.

Он без промедления перешагнул через железную цепь, подошел к гробу и, ухватив уголок савана, резко отбросил его в сторону и отпрыгнул назад. Мы все отступили вместе с ним. Как справедливо заметил минутой ранее Локвуд, трупов мы в своей жизни навидались.

В любых количествах и на разной стадии разложения. Вот почему каждому из нас хотелось оказаться чуть поодаль от того ужасного зрелища, которое нам предстоит увидеть.

И это зрелище действительно оказалось ужасным. Правда, не в том смысле, который мы предполагали.

Видите ли, в чем дело – лежащее в этом гробу тело было совершенно не тронуто тлением.

По подушке цвета слоновой кости разметались длинные пышные седые волосы, обрамляя исхудавшее, белое как мел лицо, переливавшееся в свете наших фонарей словно воск.

Это было морщинистое лицо очень пожилой женщины с острым, крючковатым как у орла носом. Губы ее были плотно сжаты, глаза закрыты. Да, это было то же самое лицо, которое смотрело на нас с железного бюста там, наверху, только старше и изможденнее. А самым жутким было то, что оно не походило на лицо мертвеца; казалось, Марисса Фиттис всего лишь спит.