Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

У него явилась, поэтому, мысль написать об этом откровенно Государю, высказать, что без личного участия Министра нельзя вообще составить бюджета, и потому он вынужден просить освободить его от должности, которую он не может добросовестно занимать и позволить ceбе даже высказать откровенно, что в моем лице Государь имеет человека гораздо боле подготовленного, чем он.

Я просил его не делать этого и, во всяком случае, не упоминать обо мне.

«Два месяца тому назад» – сказал я – «у Государя была возможность выбора лица по его непосредственному усмотрению, и он остановил свой выбор на нем, а не на мне. – Очевидно, под влиянием временного недомогания – я не знал еще, что болезнь его безнадежна, – Государь не согласится отпустить человека, к которому Он питает доверие, и нельзя ставить Государя в тяжелое положение, в особенности когда он только что приехал на отдых».

Я предложил ему, поэтому, пока ничего не делать, перестать ездить в Совет, написавши об этом только Гр. Сольскому, которого я обещал расположить в пользу такого решения и – располагать мною во всем, в чем я могу быть полезен ему для сметных заседаний, так как его Товарищ Романов действительно не годится для проведения бюджетных заседаний.

Что происходило в душе этого скрытного, но утончено благородного человека, я конечно не знаю, но думаю, что он уже и тогда чувствовал безнадежность своего положения и только не показывал окружающим. Он обнял меня, благодарил за совет и за готовность помочь, обещал подумать, прося меня ничего пока не говорить Гр. Сольскому.

Несколько времени спустя, я узнал в разговоре с женою Э. Д., что он получил от Государя крайне милостивое письмо, с выражением ему полного Своего доверия, с просьбою беречь себя для будущей работы и отнюдь не обременять себя никакими второстепенными делами.