Иди за мной (СИ)

И тогда я понял совершенно ясно и отчётливо: я не смогу оставить её, не зная, что с ней будет дальше, всё ли у неё будет хорошо. Независимо от того, как закончится экспедиция, нельзя бросать Трис в этом захолустье одну без помощи. Может, осмелиться разрешить себе чувства и забрать её с собой в столицу? Сердце щемит от того, как доверчиво она на меня смотрит. Но что я могу ей дать? И не обманывается ли она в своих чувствах и не обманывает ли меня ненароком? А если я не оправдаю её ожиданий, и она откажется от меня? Или останется рядом, но будет страдать? Моё собственное будущее слишком туманно, чтобы я мог рисковать чужой судьбой.

Тем более если это судьба той, которую так легко могу увлечь за собой. Я в замешательстве отвёл глаза.

— Трис, а чем ты планируешь заняться после экспедиции?

— Буду искать работу. Уже присматриваюсь. Вы же дадите мне рекомендации? А когда накоплю достаточно денег, открою лавку и буду продавать травы и снадобья.

— Ого, большие планы. Уверен, ты своего добьёшься. Но сначала экспедиция.

Ведь так? Вынужден попрощаться, Лиатрис, уже поздно. Спокойной ночи!

Я проводил Трис к подружкам и ушёл. Надеюсь, моё поспешное бегство её не обидело. Только бы не приняла неожиданную холодность на свой счет.

Тови встала ни свет ни заря и нас подняла. Она была в прекрасном настроении. Вчера ей удалось поболтать с Рофальдом и потанцевать. А уж после того, как я поделилась тем, что сказал мне Кит, она и вовсе летала в облаках.

Ужин вчера закончился как-то неожиданно и скомканно.

Кит в одно мгновение переменился, погрустнел, оставил меня на попечении Амелии и Товианны и ушёл в свою комнату. Я так и не смогла понять, что случилось. Мы же вроде хорошо общались.

Остальные тоже быстро разошлись. Правда, Амелию ждал сюрприз. Мар Григор дождался, когда она поднимется в комнату, и под нашими окнами устроил для неё серенаду. Он вложил в песню всю душу, старательно выводил рулады, но пел безобразно. Громкостью голоса и приятностью исполнения мар Григор мог посоперничать с рыком голодного льва, криками обезьяны-ревуна и испуганной лисицы вместе взятых.

Тови морщилась от каждого фальшивого звука, я забилась в угол, Амелии поплохело. Её шок от такого исполнения, мар Григор принял за восхищённое удивление, попытки урезонить — за ложную скромность, о чём поспешил всем сообщить, и радостно удвоил усилия. Амелии, а также всей округе, пришлось выслушать всю песню до конца, а потом ещё раз. После чего наступила благословенная тишина.