Ты предназначена мне

Насколько мне известно, на несколько дней тебя выписали домой, но начались осложнения.

— Я всё равно не понимаю… — устало шепнула она.

— Что ты не понимаешь?

— Как я оказалась у дяди, если никто не знал о том, что мама была беременна?

Очевидно, поймав себя на том, что эти вопросы не имеют смысла, она вздохнула. Пальцы её сомкнулись вокруг висящего на шее пегаса. Сжав его в кулаке, она замолчала.

В тот день, когда я забрал её, совсем крохотную и слабую из больницы, эта подвеска была единственным, что осталось у неё от прошлого. Подвеска и ещё одно одеяльце – не то, буквы на котором вышила её мать, а тёплое, без намёка на что-либо личное.

Всё, что я знал о ней – её имя. Так я и назвал её – Ева. То немногое, чем я мог отдать долг памяти её родителям.

— Скорее всего, Константин следил за домом. Даже если нет, в особняке было полно детских вещей. А найти клинику… — я только качнул головой.

Найти клинику Белецкому-старшему труда не составило, тем более что, помимо вещей, он наверняка нашёл и документы. Хотя… Учитывая, как брат Эдуарда и те, кто за ним стоял, расправились с охраной, прислугой и самими супругами, я всё же склонялся к тому, что о младшей дочери он узнал заранее.

— Почему он предложил купить меня именно тебе? – немного помолчав, спросила она.

Каждая новая фраза, новый вопрос давались ей всё труднее.

— Не он, — выговорил я. – Это сделал я сам.

— Да, Ева. Я сам пришёл к нему и предложил продать тебя мне.

Она ждала, когда я продолжу. Ни на миг во взгляде её не отразилось непонимание – только нетерпение. Но и его она сумела сдержать. События прошлого разворачивались передо мной и, чем глубже я погружался в них, тем ярче и ближе они становились.

— Избавиться от тебя, — заговорил я, всматриваясь в прошлое с расстояния в почти девятнадцать лет, — было для Константина самым простым.

— Как понимаю, сейчас ты говоришь не о том, чтобы отдать меня тебе? – я и не заметил, как пальцы её опять сомкнулись вокруг пегаса.

Внезапно мне захотелось разжать её руку, стянуть с безымянного кольцо и зашвырнуть его в траву. Крепко обхватить запястье и, дёрнув на себя, сказать, что всё это ей ни к чему. Что уже известного ей, вполне достаточно. Что лучше будет ей не копаться в том, что было, потому что от этого за версту несёт предательством, двуличием и самой низкой трусостью.

К чему это ей?! Хотелось прорычать, что настоящее её и прошлое, которое ею осмысленно, намного чище и благополучнее.