Ты предназначена мне

Поставив на стол два стакана с толстыми стенками, он плеснул в каждый из них понемногу виски. Со стуком опустил бутылку рядом и только потом опять посмотрел на меня. За это время он вернул себе спокойствие, которое поколебали мои слова. Взял один стакан и приглашающим жестом показал мне на второй.

— Что ты будешь делать с девочкой, Белецкий, — ходить вокруг да около я не собирался.  

— Зачем мне с ней что-то делать? — он пригубил виски. — Как ты, наверное, и сам знаешь, она пропала. Как сквозь землю провалилась. Мои люди прочесали всё вокруг особняка, но так и не смогли найти её. Племянница всё же…

По его презрительной ухмылке, появившейся в самом уголке рта на слове «племянница», можно было легко догадаться, зачем именно его люди её искали.

Глядя мне в глаза, он отпил ещё виски. Без сомнений, он понял, что мне всё известно, но говорил так, что зацепиться за его слова было нельзя.

Константин Белецкий был безжалостной лживой тварью, но не был глупцом.

— Я говорю о младшей.

Он прищурился сильнее. Задумчиво глядя на меня, потягивал дорогой виски и не торопился с продолжением. Я тоже не спешил говорить что-либо ещё. Проигнорировав стоящий на столе стакан, взял рамку с фото, где Белецкий был запечатлён с братом и, вынув держатель, достал карточку из-под стекла. Константин ничего не сказал. Ничего не сказал он и тогда, когда я, собрав рамку обратно, убрал снимок в карман пиджака. И только когда взгляды наши встретились снова, процедил:

— Удавлю, как блохастую шавку, — стакан на стол. – Или лучше утоплю.

— Отдай её мне, — выговорил жёстко.

Притворяться больше не было смысла. Отбросив последнюю маску, Белецкий криво хмыкнул, глядя на стекло, под которым больше не было снимка и, дотянувшись, взял рамку в руки. Усмехнулся снова и, швырнув на стол рядом с собой, коротко спросил:

— Что ты с ней будешь делать?

— Придумаю что-нибудь, — так же коротко.

Подлив себе, он присел на край стола. На том, чтобы я составил ему компанию, он не настаивал, только задумчиво щурился, невидящим взглядом смотря в противоположную стену. Тишина сгустилась, стала долгой, тягучей.

— Девчонку в обмен на молчание, — заговорил я первым.

Он вынырнул из размышлений и посмотрел на меня так, как будто в какой-то момент вовсе забыл о моём присутствии, хотя это было не так.

— Ты в любом случае будешь молчать.

— Насколько мне известно, твой брат собирается податься в политику, — он сделал многозначительную паузу. – Толковый парень. Он вполне может взлететь высоко.