Ты предназначена мне

— Шоколад, ваниль, пряная осень… Стекло ударилось о камень и разлетелось в стороны. Осколок резанул по пальцам.

Я смотрел, как в бледном рассветном мареве кровь смешивается с водой и стекает с пальцев. Капля за каплей, на чёрный гранит. Из нутра вырвался звериный рёв, кулак врезался в камень, как до этого стекло. Похожая на молнию вспышка боли ослепила меня, но этого было мало. Ещё и ещё, до тех пор, пока боль не просочилась в самую глубь.

— Это был мой ребёнок! Ты слышишь, сволочь?! Мой! – последний удар.

Стёр разбитой рукой воду и почувствовал вкус своей же крови. Кровь вместо ванили, вместо губ моей женщины, моего Зверёныша. Чёрная плита, а перед глазами светлое платье и окрасившая его кровь моего ребёнка, которого не стало ещё до того, как я смог сказать Еве, что жду. Что хочу. Что я, чёрт возьми, до хрипоты бездомного и вдруг отбредшего дом пса рад.

— Вставай, чёрт тебя подери. Какого дьявола ты тут устроил?!

Первым, что я увидел, подняв голову, были начищенные до блеска ботинки. Чтоб его! С него всегда всё стекало. Чистенький младший брат, тогда как мне не оставалось ничего, кроме как возиться в дерьме.

— Катись к лешему! – бросил, стоило Ренату попытаться поднять меня со скамейки.

Дождь был уже не таким сильным, небо на горизонте стало светлее ровно настолько, что я смог различить, как Ренат стиснул челюсти. Процедил сквозь зубы пару неподобающих его ботинкам крепких словечек.

— Вставай, мать твою! – неожиданно схватил он меня за грудки свободной рукой и дёрнул на себя.

Меня качнуло, но это не помешало мне схватить его в ответ. Большой чёрный зонт упал в грязь около нас, и порыв ветра потащил его к плите.

— Без тебя разберусь! – рыкнул, сжимая воротник его пиджака. – Что тебе здесь нужно, Ренат?!

— Хорошо ты разбираешься! – он тряхнул меня.

Проклятье! Свинец в мозгах ударился о черепную коробку. Я поморщился, чувствуя, адскую боль в руке. Капли воды потекли по лицу брата, но ему, похоже, не было до этого дела.

— Какого хрена мне звонят посреди ночи и докладывают, что ты устроил тут черти что?! – гневно оттолкнул меня. – Смерил взглядом, посмотрел на придавившую последнее отцовское пристанище плиту и снова на меня.

— Если ты не пойдёшь сам, я прикажу своим людям увести тебя отсюда.

Губы мои искривились. Вокруг всё шаталось, но холодный дождь не давал туману сомкнуться.

Подняв с земли зонт, я вернулся к брату и всучил его ему. Одна спица сломалась и повисла. На плечо Рената с неё сразу же потекла вода.